Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

— Ладно. — Уррий повернулся к волшебному человеку, взял в руки ларец и открыл его. — Хватит на сегодня.

Человек тут же уменьшился в размерах и Уррий не успел заметить, как он снова оказался лежащим в ларце. Юноша убрал ларец в сундук.

— Ребята, не открывайте этот ларец без меня, — сказал Уррий. — У меня от вас секретов нет, но вы же слышали — если его кто откроет, не владеющий силой Алвисида, сразу умрет! — Уррий чувствовал перед друзьями самому непонятное ощущение вины.

Уррий решил, что если Эмрис действительно возьмет Экскалибурн, а скорее всего так и будет — чувство не обманывает! — то он подарит Ламораку Неустрашимого. Придумает достойный повод, чтобы ненароком не обидеть друга и подарит! «Но говорить пока ничего не стоит», — решил Уррий. Он стал складывать свои трофеи в сундук. Взял Неустрашимого в руки и вдруг сказал:

— Ламорак, ты примешь от меня этот меч в знак нашей верной дружбы?

Эмрис и Ламорак удивленно посмотрели на Уррия. Это был поистине королевский подарок. Волна самых теплых чувств овладела всеми тремя юношами.

— Спасибо, Уррий, — ответил Ламорак и с трепетом взял меч. — О, если бы на тебя напал целый отряд врагов, я был бы счастлив встать на их пути и убить их. Или умереть.

— Тебе не придется вставать одному против целого отряда, — заверил его Уррий. — Рядом буду я и мой Гурондоль.

— И я, — сказал Эмрис.

— И его Экскалибурн, — уверенно добавил Уррий.

Они все трое обнялись. Нет ничего священней и крепче мужской дружбы! — думал каждый из них в этот момент.

Какой-то странный звук за окном привлек внимание Уррия. Он подошел к окну и высунулся по пояс.

— Странно, — сказал он. — Какой-то столб во дворе устанавливают…

— Это колдунью будут жечь, — пояснил Ламорак.

— Что? — Уррий не поверил. — Сарлузу?!

— Да, — подтвердил Эмрис. — Отец Свер сказал, что ее сегодня же сожгут.

Уррий обессиленно подошел к кровати и сел.

— Ребята, идите мойтесь, — попросил он. — Мне нужно побыть одному.

14. ТУРНИР

Сошлись они на середине поля.

Тот и другой пускают в дело копья,

Врагу удар наносят в щит узорный,

Его пронзают под навершьем толстым,

Распарывают на кольчугах полы,

Но невредимы остаются оба.

Полопались у них подпруги седел.

С коней бойцы свалились наземь боком,

Но на ноги вскочили тотчас ловко,

Свои мечи булатные исторгли,

Чтоб снова продолжать единоборство.

Одна лишь смерть конец ему положит.

То ли чародеи и маги, которым сегодня предстояло состязаться в своем искусстве, расстарались, то ли сам Господь Бог заинтересовался предстоящим турниром, но небо было идеально чистым, без единого облачка. Дул легкий южный ветер, навевая прохладу — погода словно делала все от нее зависящее, чтобы рыцарям было удобнее продемонстрировать ловкость, храбрость и умение.

С раннего утра к ристалищу близ Роквуда стали сходиться огромные массы людей — сперва те, кто был победнее, чтобы занять бесплатные места получше, потом средний класс, который за места мог заплатить. Знатные рыцари и дамы о таких пустяках не беспокоились — их ложи на двух огромных трибунах, расположенных друг против друга по длинным сторонам боевого поля не займет никто без риска для здоровья.

Сэр Отлак, как истинный рыцарь прибыл на турнир с самого раннего утра, приняв лишь легкий завтрак. Но в свою ложу, расположенную на почетном месте неподалеку от королевской (всего через три), отнюдь не торопился.

Вместе с Мориансом он бродил между шатров, в которых готовились к поединкам рыцари, встречал знакомых и радостно обнимался, либо холодно раскланивался. Зашел в шатер, где готовился к турниру его старший сын, тщательно осмотрел его экипировку, тоном знатока посоветовал взять другой щит — чуть меньших размеров, зато легче. Проверил также доспехи и упряжь лошади Педивера — на прошлом турнире, если бы не зоркий глаз графа, заметившего прохудившийся ремень, быть бы сэру Педиверу на зеленой, помятой копытами, траве ристалища.

— Ты уверен, что хочешь сразиться именно с Гловером? — последний раз спросил граф, который несколько волновался за исход поединка. — Он самый сильный из всех шестерых.

— Отец, но ведь ты же сам всегда выбирал самого сильного противника, — ответил сын.

— Но может быть, не в первом заходе. Пусть он сперва встретится с двумя-тремя, чуть подустанет…

— Отец, ты же не ждешь, что я соглашусь с твоими доводами? — резонно заметил Педивер.

Сэр Отлак сердечно обнял сына. Он гордился им.

— Удачи тебе, Педивер, — сказал граф и вышел из шатра.

Неподалеку прогуливался барон Ансеис, уже в доспехах, но без шлема. Один его оруженосец держал под уздцы полностью готового коня и шлем француза с ярким красным плюмажем, второй разложил на траве десяток длинных турнирных копий из ломкой пихты и с трезубчатыми коронками, вместо острых боевых наконечников.

— Вы уже готовы, барон? — удивился сэр Отлак.

— Я всегда готов, — пожал тот плечами.

— Вы хотите принять участие в первом же бою?

— А разве достойно рыцаря ждать, пока другие ослабят противника и биться с уставшим?

— Достойный ответ, — с восхищением сказал граф. Хотя всегда поступал именно так, и так же поступает теперь его сын. Но, может быть, граф не ожидал этого от утонченного француза?

— Говорят, где-то неподалеку содержится пленный дракон, вы не знаете где? — поинтересовался барон Ансеис. — Мне любопытно взглянуть.

— Можем прогуляться, время еще есть, — ответил граф. — Это совсем неподалеку.

Когда они проходили мимо очередного шатра, через откинутый полог граф увидел Селиванта, сидящего на простом походном стуле. Оруженосец застегивал принцу доспехи. Рядом стоял Пенландрис и что-то ему советовал. Как и все последние дни Селивант был хмур и казался безучастным к окружающему миру. «Пошли ему Господи удачу!» — вновь подумал Отлак. Хотя и к сэру Ричарду он не испытывал никаких неприятных чувств, сейчас графу хотелось, чтобы победа досталась Селиванту — он сам не смог бы объяснить почему.

— О-о, достойнейший граф Маридунский! Умереть мне от жажды, если я не рад тебя видеть в добром здравии! — услышал Отлак восторженный возглас и обернулся.

К ним шел рыжеволосый гигант в сверкающих латах, так же как и француз пока без шлема. Он простер руки по направлению к старому другу, но граф ловко отклонился от стальных объятий графа Камулодунского.

— Познакомьтесь, — поздоровавшись сказал Отлак. — Барон Ансеис, пэр Франции. Сэр Гловер, граф Камулодунский.

Оба рыцаря учтиво поклонились друг другу.