Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

— Мы уходим из города.

— Не сейчас, — он зевнул, сгибая колени. — Надо дождаться парней.

— Они не вернутся сюда.

— Почему? — Мои глаза, наконец-то привыкшие к полумраку, отметили тревогу, появившуюся во взгляде Мэтта.

— Есть причина.

— Не хочешь говорить?

— Не могу: и так времени в обрез, а тебе еще предстоит тяжелая работа.

— Работа? — Светлые брови взлетели вверх. — В такую жару?

— И желательно завершить ее до наступления сумерек. Поэтому, хватит упираться! Подъем!

— Пока не скажешь, в чем дело, и не подумаю.

Ну вот, нашел повод для упрямства! Ну почему мягкое и терпеливое обращение всеми воспринимается, как проявление слабости и трусости, а хаму и наглецу никто не смеет перечить?

Я наклонился и сжал горло мага так сильно, как только было возможно, чтобы не допустить повреждения сосудов.

— Я скажу. Только с того момента, как ты узнаешь истинную причину моих действий, у тебя не останется возможности сказать «нет». Город умирает. И каждая минута твоего промедления, возможно, лишает еще одного человека шанса выжить. Согласен взять на себя лишний десяток смертей? Пожалуйста! А во мне таких сил нет.

Пальцы разжались, но Мэтт сделал вдох только спустя четверть минуты.

— Ты не шутишь?

— Встать, я сказал! И бери только самое необходимое: едой, в случае чего, нас обеспечат.

— Кто?

— Следи за временем! — Посоветовал я, а сам загляну в комнату к Юлеми.

Девочка сидела у окна и рассеянно теребила худенькими пальчиками чахлые стебельки цветов.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Правда, хорошо! — Поспешно добавила она, видя на моем лице сомнение.

— Чем занимаешься?

— Я плету венок! — Гордо сообщила девочка.

— А цветы откуда?

— Мэтт принес.

Хм. Не ожидал от высоко ставящего себя мага такой заботы в отношении малышки. Что ж, возможно, он не настолько чопорен и бесстрастен, насколько пытается внушить это всем остальным. Если так, стоит как можно быстрее объяснить белобрысому: не надо надевать маски там, где напротив, следует освободиться от лишнего груза.

— А хочешь, пойдем за город? На луг. Там много разных цветов, и можно будет сплести много венков.

— Для всех вас?

— Для всех нас.

— Ой, хочу, хочу! — Захлопали маленькие ладошки. — А как же Руми?

— Твой брат тоже будет там.

— Правда? Он не любит собирать цветы, — нахмурилась девочка.

— Мы придумаем ему другое занятие, — пообещал я. — Тебе нужно что-нибудь взять с собой? Возможно, придется заночевать за городскими стенами.

— Да? — Она забавно сосредоточилась, вспоминая, какими «сокровищами» обладает. — Я возьму Пигалицу.

— А кто это?

— Моя кукла!

Мне торжественно продемонстрировали облезлое соломенное существо и даже позволили подержаться за полуоторванную лапку.

— Должно быть, это принцесса? — Предположил я, памятуя о пристрастии всех детей женского пола играть в венценосных особ.

— Она — королева! — Наставительно поправила Юли.

— Конечно, королева! Как я сразу не догадался?

— Это все потому, что у нее нет мантии.

— И только? Тогда, все, у кого есть мантия — короли?

— Конечно! Разве бывает иначе? — Растерянно округлились голубые глазенки.

«Слушай, что говорит неотягощенная грехом излишнего опыта юность… В самом деле, разве бывает иначе?..» — Ухмыльнулась моя подружка.

Не мешай хоть сейчас!

«Удаляюсь, Ваше Величество, со всей возможной поспешностью…»

Тьфу. Вечно сбивает с шага! На чем прервался разговор? Ах, да:

— Если будешь вести себя хорошо, я сделаю для твоей королевы мантию.

— Настоящую?

— Какая получится… Думаю, ей точно понравится. Но для этого мне нужны нитки.

— Ты будешь шить? — Девочка удивилась, словно никогда не видела иглу в руках мужчины.

— Нет, малышка, я буду вязать.

— Вяза-а-ать?

— Да. Делать что-то вроде кружев. Такие узоры, через которые можно смотреть на свет.

— Знаю, что тебе нужно! — Она радостно кивнула, сползла со стула и поковыляла в угол комнаты, позвав за собой: — Помоги, а то мне не открыть.

Крышка, действительно, была тяжелой и совершенно неподъемной для такого тщедушного создания, как Юлеми. Но когда откинулась, повиснув на медных петлях… В прохладной пасти сундука оказался настоящий клад.

Тонкое полотно рубашек и платьев, белоснежное, мягкое, чуть выношенное, но все еще прекрасное. Вышитые цветным шелком узорчатые платки. Ленты для волос, украшенные пусть деревянными, но искусно раскрашенными бусинами. Кисея подвенечного убора. А на самом дне… Темно-золотые пряди. Коса. Длинная и густая.

— Это подойдет?

Я провел пальцами по гладким нитям.

— Да, вполне. Я могу ее взять?

— Конечно!

— И ты не обидишься?

— Почему мне нужно обидеться? — Подняла на меня взгляд Юли.

— Хм… Но этот сундук и его содержимое… Похоже на твое приданое.

Девочка обрадованно кивнула:

— Да, это мое. От мамы осталось. Только мне еще нужно расти долго-долго… Руми сердится, когда я прошу открыть сундук, но мы ведь ему не скажем?

— Не скажем.

Можно подумать, парень сам не поймет, увидев сестрину куклу в обновке.

— И что тебе потребно? — Хмуро скрести руки на груди Мэтт.

— Сущая малость. Я желаю увидеть в твоем исполнении «полосу отчуждения».

— Что?!

— Не сумеешь?

По лицу мага скользнули тени разных чувств — от детской обиды до праведного негодования, но он все же справился с собой и честно буркнул:

— Не пробовал ни разу.

— Но теорию-то знаешь?

— Угу, — хорошо, хоть неуверенность в голосе относится исключительно к практической стороне вопроса, а не к вдолбленным знаниям.

— Так в чем же дело?

— Ты представляешь себе, что требуешь?

Мэтт решил воззвать к моей совести, и совершенно напрасно: там, где можно переложить основную работу на чужие плечи, я никогда не засучу рукава сам:

— Очень хорошо.

— И какой периметр нужно отчуждать?

— Всего ничего. Город.

— Весь?!

На мага было жалко смотреть: мало того, что задача, поставленная перед ним, изначально не была простой, уточнение условий превращало ее в практически невыполнимую. По его скромному мнению. Но мне, когда вожжа попадает под хвост, мнения и прочие преграды не интересны. Я попросту не обращаю на них внимания.

— А какая разница?