Андрей Гудков - Революция (СИ)

— Но бывает же по-другому!

Невольно я подумал, что Софья оказалась не лучшим воспитателем, она думала, что история не нужна девочке, особенно история войн и революций. А жаль.

— Бывает, но только в книгах. А в жизни о революциях мечтают романтики, делают их прагматики, а их плодами пользуются подлецы. Ну а простые люди только страдают.

— Но…

— Агнесса, все романтики революций забывают об одной простой вещи. Народу легче всего живется в спокойные времена. Рыбаки предпочитают ловить рыбу в спокойную погоду, а не во время бурь, после которых поэтам легче дышится. Поэты на море смотрят с берега, им буря прекрасна, а спроси жену рыбака потерявшую мужа в этой буре? Спроси самого рыбака, чьи дети остались голодными, потому что в море нельзя было выйти?

— А как же рабочие, — спросил Тирион. — Они тоже много чего требуют, но им ты помогаешь.

— Они требуют реформ, а не абстрактной свободы. Чтобы их успокоить, надо просто выполнить их требования. Чтобы успокоить романтиков революции — надо утопить страну в крови.

Заголовок передовицы «Райхенских вестей» был прекрасен: «Ответит ли за свои преступления верный прихвостень императора?». Речь шла, разумеется, обо мне. Полистав другие газеты, я нашел и другие статьи про меня. Этого следовало ожидать.

Неожиданно члены Союза промышленников попросили меня о встрече. У меня не было желания общаться с промышленниками, но встреча была необходима. Нужно понять, как далеко они собираются зайти.

С собой я на всякий случай взял Арью. Плохо будет, если переговоры закончатся кровавой резней.

Промышленники меня уже ждали в ресторане, в отдельном кабинете на втором этаже. Где-то рядом ощущались ауры Астреяров, двух или трех магов. Впрочем, мои снайперы ведь тоже заняли удобные позиции.

— Добрый день, судари, как видите, я один и без оружия, — с усмешкой сказал я.

Чарльз Левингстон и Гюнтер Райнех выразительно посмотрели на Арью.

— А это, можно сказать, моя тень. Не обращайте внимания.

Мы, не обращая никакого внимания на их недовольство, сели за стол.

— Эта тень может нас убить одним движением пальца.

— Как и я. Но я рад, что вы здраво оцениваете силы. Если вы задумали ловушку — вы должны понимать, что умрете первыми.

— Не самое продуктивное начало переговоров, — заметил Чарльз Левингстон.

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, когда я его видел.

— Мы люди деловые, — улыбнулся я. — Говорим сразу и начистоту. Что вы хотите мне предложить.

— Мы предлагаем вам отказаться от ваших глупых и наивных идей! Вы всерьез хотите дать власть этим отбросам? — резко спросил Райнех.

— Эти отбросы мне неплохо заплатили. А так как прежнего места работы я лишился благодаря вам, теперь приходится наниматься к кому угодно.

— Вот как? Откажитесь поддерживать эту шваль и мы вам заплатим любую цену! Любую.

Чарльз Левингстон сидел спокойно, откинувшись на спинку стула и сложив руки груди, а вот Гюнтер Райнех сразу начал горячиться. Он облокотился на стол и подался вперед.

— Увы, контракт есть контракт. Я не могу рисковать своей деловой репутацией.

— Да это же бред!

— Бред — это то, что вы творите! Вы всерьез надеетесь задавить рабочее движение силой? А сколько при этом прольется крови?

— Это все россказни прекраснодушных простаков и гуманистов, — отмахнулся Райнех. — А мы считали вас прагматиком. Да, мы задавим рабочее движение, если потребуется силой, не считаясь с жертвами.

— Численность рабочих только в Райхене втрое превосходит совокупную численность гарнизона, городской стражи, жандармов и дворянской гвардии. Вы думаете, я говорил про кровь рабочих? Нет. Я имел ввиду вашу кровь.

— Они разбегутся после первых же выстрелов! — заметил Чарльз. — Важна не численность, а качество. Даже раздав всем рабочим оружие вы не получите армии.

— Возможно.

Я не стал говорить, что часть рабочих имеет военный опыт.

— Но кто тогда будет работать на ваших заводах? Услуги некромантов стоят дорого.

— Рабочих можно и из колоний привезти.

— Можно, — не стал я спорить. — Но, скажите мне, зачем вы толпу на улицах провоцируете?

— А причем здесь мы? — усмехнулся Гюнтер Райнех.

— Причем? Позвольте, я вам это объясню, — я подался вперед и положил руки на стол, Райнех и Левингстон быстро переглянулись. — Вы прекрасно понимаете, что императорская гвардия верна императору и никакой закон Сената это не изменит. Вы также понимаете, что армия уступает в подготовке гвардейцам, да и не будет армия воевать против императора. Да, подчиняется она Сенату, но присягает императору, так же как и флот. Кроме этого вы знаете, что у Ассамблеи дворян есть полки своей гвардии. Она хоть и уступает императорской в подготовке, но превосходит её числом. И она также неподкупна.

— И что дальше?

— А то, что вы прекрасно понимаете, что деньги вам не помогут против гвардейцев, а ваши наемники разбегутся или погибнут, какое бы оружие вы им не дали. В случае прямого столкновения Ассамблеи дворян или императора с вами у вас нет и тени шанса. И поэтому вы провоцируете толпу, настраиваете её против дворян и императора.

— Тоже мне секрет, — делано зевнул Чарльз Левингстон. — Мы и не думали это скрывать. Но какое вам до этого дело?

— Знаете, почему демонологов так мало? А ведь демоны могут дать все: силы, деньги, власть, знания. Отгадка проста — многие заканчивают свою карьеру демонолога в когтях слишком сильного демона.

— О чем вы?

— О том, что вы пытаетесь играть с силой, которую не знаете и с которой не справитесь. Революционно настроенная толпа в любой момент может взорваться неконтролируемым бунтом и тогда мостовые Райхена будут скользкими от крови. И от вашей в том числе!

— Не пугайте нас, в отличие от вас, мы знаем, что делаем. Мы вывели людей на митинги, мы их оттуда и уберем, когда их роль закончится. Без нас они никто. Просто толпа баранов и овец.

Я покачал головой и откинулся на спинку стула. Все, как и предполагалось, но попытаться все равно надо было…

— Что же касается крови, то все в ваших руках, — негромко произнес Чарльз. — Присоединитесь к нам, Маэл, и её не будет. Я знаю, на что вы способны, но сейчас вы не на той стороне. Время дворян и императоров прошло.

— Прошло? — ехидно спросил я. — А чьё же время наступило?

— Новое время! Наше время! — горячо воскликнул Гюнтер Райнех. — Время великих людей! Что могут короли и императоры? Воевать? Интриговать? Из-за мелочных обид начинать войны? Великие дела, ничего не скажешь. А мы можем мир менять! Мы люди дела! Деньги правят миром, сударь Лебовский, а мы управляем деньгами. Мы можем убирать королей и создавать императоров, мы выиграли последнюю войну! Мы, а не генералы или солдаты. Мы делали оружие, и это оружие победило в этой войне! Что есть солдат без оружия? Мясо!