Ольга Погодина - Князь Лавин

– Все мы игрушки в руках богов, – примирительно сказал жрец, – разве не так, о Ярлунга? Та, чьи желания сбываются…

Лицо Ицхаль исказилось от боли.

– Вот это то, чего не понимаю я, – Ринсэ теперь смотрел на Дордже Ранга тем же немигающим взглядом, – Не будешь ли ты так любезен объяснить мне это, жрец? Я вижу протянутые к ней щупальца судеб, – твоей и моей в том числе, – но все вокруг нее сплетается в странный, сложный, запутанный клубок, разглядеть в котором что-то невозможно.

– Да. Такова природа ярлунгов, – Дордже Ранг слегка приосанился, довольный тем, что шаман обратился к нему с просьбой.

– Ярлунга посылают боги. Имеется некоторая вероятность, что это связано с кровью Итум-Те, которой много в крови князей Ургаха. По крайней мере, все известные нам ярлунги были кровно связаны с княжеской семьей. Однако точных подтверждений этому нет. Ярлунг является существом, желания которого каким-то образом исполняются, что делает его очень могущественным – и несчастным одновременно. Так, Ицхаль?

– О да! – выдохнула она, – Я довольно быстро поняла, что исполнение желаний…это ловушка. И она приносит все, что угодно, – но только не счастье.

– Иногда и счастье, – Дордже Ранг улыбнулся уголком рта, – В обычной, я бы сказал, пропорции. А в общем, ты права. Если отбросить магию, то появление ярлунга – это урок. Урок всем нам.

– Урок чего?

– На самом деле человек удивительное существо, – невозмутимо продолжил Дордже Ранг, – Если им владеет сильное, чистое и ничем не замутненное желание, оно почти всегда исполняется. Однако очень немногие знают, чего же на самом деле хотят. Их желания смутны, неясны и сиюминутны. И столь же непредсказуемы в своих последствиях.

– Если бы у меня был выбор… я предпочла бы… – тихо проговорила Ицхаль, опуская голову.

– Замолчи, – жрец резко обернулся к ней, – Ты не знаешь, с чем тебе придется столкнуться в следующий момент. Никто не знает. А дар богов – это дар богов, и негоже обращаться с ним, как с не понравившейся…игрушкой.

Ицхаль выглядела пристыженной.

– Жить с эти тяжело.

– Ноша не дается богами без плеч, способных ее вынести.

– Ты говорил что-то…о связи ярлунгов с гулями, – Ринсэ нервно сплел пальцы.

– Что-то, – поморщился Дордже Ранг, – Одни обрывки. Основная часть находится в свитках Желтого Монаха. Я это знаю точно – из того, что у меня в руках, во всяком случае. Но самого важного, – как уничтожить их, – в моих свитках нет.

Ицхаль, слабо ахнув, поднесла руку ко рту. Дордже Ранг улыбнулся.

– Я так и знал, что они были у школы Гарда. Где они? Говори же, во имя Падме! Князь после твоего бегства все перевернул у вас, но не нашел ничего.

– Они были там, – почти беззвучно прошелестела Ицхаль, – Они были там… в моей комнате…в секретном ящике…Но в них ничего не было о…

– Они замаскированы под рецепт от катаракты, – ухмыльнулся Дордже Ранг, однако тут же посерьезнел, – Возможно ли, чтобы твои жрицы перенесли их куда-то?

– Нет, – Ицхаль медленно покачала головой, – Я узнала секрет свитков лично от Церген Тумгор, перед смертью. И она заставила меня поклясться, что я не открою его никому, кроме моей последовательницы.

Элира, все это время делавшая вид, что изучает росписи, хмыкнула с другого конца залы.

– Я даю тебе слово, что, кроме этого, меня в них ничто не интересует, – торжественно произнес Дордже Ранг, – Но мы должны…теперь мы должны заняться этим как можно скорее…

– Заарин Боо! Заарин Боо! – в зал буквально влетел Джурджаган. Его рыжая шевелюра стояла торчком, лицо и одежда запачканы глиной – должно быть, его только что оторвали от установки хуа пао, которые Илуге приказал Чонрагу установить и пристрелять перед воротами Чод.

– Что с Илуге? – опередив всех, выкрикнула Ицхаль, мгновенно все распознав по лицу джунгара.

Если бы он был мертв, я бы знала.

– Он убит или попал в плен к ургашам!, – еле выговорил Джурджаган, – Мои дозорные у Трех Сестер нашли Аргола. Он пришел с плоскогорья Танг, и по его следам они вышли на место боя. Наши люди, – все, и джунгары, и посланная за ними погоня, убиты, но среди мертвых его нет. Заарин Боо, что нам делать?

– Он жив, – уверенно сказала Ицхаль.

И, значит, сейчас его везут к моему брату. На самую мучительную из всех казней. И достаточно быструю – Ригванапади не повторит ошибки.

Она быстро глянула на Дордже Ранга, – прежде, чем он успел спрятать за бесстрастной маской глубокое удовлетворение.

Хрустальные подвески на гигантских люстрах, украшавших потолок, тоненько и мелко задребезжали.

– Ты приложил к этому руку, Дордже? – опасно тихим голосом спросила Ицхаль. Теперь ее глаза напоминали лед на дне ущелья, – бездонную темную бездну, полную зеленоватых теней.

Старик поднял руку. На его лице сменялись какие-то странные выражения: удивление, тревога и…восторг?

– Боюсь, что нет, девочка, – он виновато улыбнулся, – Боюсь, что…

Его сочувственный взгляд сказал Ицхаль все.

– О нет! – она прижала к груди руки, добела стиснув пальцы, – Нет, это не я! Я не могла! Я никогда бы не пожелала ему такого!

– Тебе ведь хотелось вернуться домой, Ицхаль? – спросил Дордже, и, не дождавшись, ответа, добавил: – Бедняжка.

Илуге с трудом разлепил один глаз, – второй почти скрылся за здоровенным кровоподтеком, полученным в этой нелепой схватке, закончившейся столь неожиданно И глупо, – Великое Небо, как глупо! Ему не следовало совать голову в пасть тигра. Конечно, не следовало. Но…

Илуге пошевелил связанными за спиной руками, осторожно повернул голову. Чиркен и Баргузен, оба связанные, лежали рядом. Чиркен был ранен в бок, и явно бы без сознания. Баргузен, уловив движение с его стороны, тоже повернул голову. Его глаза блеснули в темноте, но уловить их выражение было невозможно. Баргузен снова отвернулся.

Из темноты доносились обрывки куаньлинской речи: это воины хайбэ собираются своих раненых и павших. Илуге подумал о тех, кто умер или умирает в рыжей жирной грязи под дождем, хлещущим на неподвижные лица. Великое Небо, как глупо!

Впрочем, возможно, скоро их участь покажется ему сладкой. Пасть в бою – это почетная смерть. Скорее всего, ему и этого не выпадет. Этот куаньлинский хайбэ приволочет его к князю, словно собака дичь к ногам хозяина, и тогда…Насчет милосердия князя Ригванапади Илуге не заблуждался.

Как всегда бывало после боя, все тело болело, и от неудобной позы затекло. Илуге подумал, что, даже связанный, может убить хайбэ, если ему удастся сдернуть кольчугу с руки. Какое-то время он зубами пытался развязать кожаные ремешки, крепившие кольчужную рукавицу к панцирю. Ремешки не поддавались и, оставив свои попытки, Илуге обессилено упал навзничь. Ничего не оставалось, как попытаться заснуть. Усталость делает слабым.