Александр Лайк - Синий, как море

— Проверь его!

Сельфа разглядывала меня, морща лоб и сжав губы. Потом аккуратно поставила свою пылающую плошку на каменный пол.

— Нормальные люди разрешают подобные сомнения до церемонии.

Из складок платья она добыла продолговатый серебристый предмет и направила его в мою сторону.

Отец встал и склонил ко мне сноп белого огня.

— Что происходит, Райдок?

— Я потерял память, отец. Я зачарован!

Огонь в руках Данка мелодично зашипел и стал угасать.

— Мы с принцем Райдоком задолго до этого дня знали, что неизбежно четырнадцатого счастоцвета, в сапфире, в праздничный день благотворного источника, принца настигнет могущественное заклятие, — поспешно сказал Сагастен. — И будет это после…

— Почему же вы никого не предупредили? — строго и гневно спросил Сенрайд. — Кто дал тебе право, Сагастен, рисковать церемонией?

— Ваше царственное сиятельство, предвещания такого рода нельзя раскрывать никому, кроме посвященных магов: оглашение может исказить реализацию заклятия до неузнаваемости. Кстати!.. Райдок, ты никому не говорил о Дейненделльском пророчестве?

— Да не помню я, Сагастен! — с горечью сказал я. — Я вообще почти ничего не помню.

— Прошу простить меня, ваше царственное сиятельство, я продолжаю. Хоть мы и вынуждены были хранить предсказание в тайне, но страха это у меня не вызывало. Все признаки указывали, что это произойдет уже после того, как мы покинем часовню. Вероятнее всего, даже ночью. Я просто поражен случившимся. Либо нам придется отвергнуть нерушимые основы колдовской науки…

— Либо?

Сагастен помолчал, обдумывая ответ.

— Либо вмешалась могучая сила, предугадать появление которой мы не смогли. В таком случае, мы вообще можем сейчас иметь дело с другим заклятием, независимым от предсказанного.

— Альда! — громко сказала Сельфа.

На кончике серебристого стержня затрепетал радужный огонек. Лицо мамы исказилось.

— Крейтлинг! Данк, Сагастен, обездвижьте подменыша!

Отец отшвырнул от себя Знаки Огня. Данк неуверенно поднял руку и совершил странное движение — словно нарисовал в воздухе непонятный иероглиф.

— Где Райдок?! — жестко спросил Сенрайд, подходя ко мне.

— Теперь он не сможет ответить без разрешения создавшего его, отозвался Сагастен. — Разоблаченные крейтлинги этого рода теряют волю и попадают под власть многочисленных запретов.

Они считали меня гомункулом! Псевдоживым подобием исчезнувшего принца!

— Мы чуть было не наделили отродье властью, — мрачно сказала Сельфа.

— Отец!.. — я шагнул навстречу Сенрайду.

Белый принц отшатнулся.

— Сагастен! — взревел он. — Почему ты не сковал его?!

Маг нахмурился и быстро повторил движение Данка.

— Отец!.. — умоляюще повторил я.

— Стойте! — вмешалась Сельфа. — Это страшнее, чем казалось!

— Это не крейтлинг, — уверенно сказал Сагастен. — Или сегодня действительно перестали действовать все магические приемы.

— Но это и не Райдок. Хильфейт не лжет, — упрямо сказала Сельфа, показывая всем серебристый стержень — скорее даже, короткий тонкий жезл.

— Может быть, орколак? Мощный ургмаур? — осторожно спросила Альда. Теперь она выглядела еще моложе и была совсем чужой. Материнскими чувствами от нее и не пахло.

— Как можно распознать орколака? — Отец повернулся к Сагастену.

— Луч хильфейта должен окраситься в красный цвет, — медленно проговорил маг. — Но сейчас это ничего не значит. Ведь Райдок предназначен Багрянцу.

— Но ведь это не Райдок! — яростно сказала Сельфа.

— Начало церемонии могло повлиять и на подменыша, — ответил Сагастен.

— Проверь, — приказал отец. — Это может отсечь часть сомнений.

Сельфа что-то сделала со стержнем, и от него ко мне потянулся яркий радужный луч. На какое-то время я стал совсем беспомощным и не мог даже моргнуть, чтобы уберечь глаза от слепящего света.

Луч прикоснулся ко мне, замерцал и медленно налился глубокой густой лазурью. Все оцепенели.

— Синий цвет, — одними губами произнесла Альда.

— Но после Второго Передела… — начал Данк.

— И Белый. Он все-таки из нашего Домена! — пораженно сказал Сагастен. — Не понимаю…

— Человек Мертвой Радуги! — вскрикнула Сельфа.

— Откуда?! — резко обернулся к ней Данк. — Мертвой Радуги не видели в наших краях много оборотов!

— Она могла появляться в тех краях, откуда родом подменыш, непреклонно сказала Сельфа. — Это единственный способ притвориться созданием Индиго.

— Кроме обреченности Цвету, — заметил Сагастен.

— Но цвета Домена были бы видны!

— Кроме Белого. Синий на бело-синем фоне, понимаешь…

Отец решительно взял меня за запястье, в руке его откуда-то появился серебряный кинжал с золотыми насечками.

— Осторожно, Сенрайд, не обожгись, — равнодушно сказала Альда.

Отец бесцеремонно обнажил мою левую руку до локтя и безжалостно полоснул лезвием по коже.

— А-а, тьфу, ой!! — непроизвольно сказал я. — Ты что, с ума сошел? Больно же!!.

Правой рукой я попытался схватиться за рассеченное место.

— Убери руку! — ледяным тоном сказал отец, направляя острие клинка в мое горло.

— Ты хочешь сделать меня по-настоящему Красным? — хмыкнул я, опуская правую руку. Потом посмотрел вниз и замер.

Вместо ожидаемых горячих струек красной крови по предплечью моему поползла густая лента невероятно холодной прозрачно-голубой жидкости. От нее поднимался густой ароматный пар. Жидкость быстро испарялась. Даже воздух вокруг стал невыносимо холодным. На полу, там, куда упали капли Этого… я не мог назвать его своей кровью… возникли белые пятна инея. А по белому растекалась, испаряясь, синеватая субстанция.

— Это же не огонь, — потрясенно сказала мама.

— Синее на белом… — прошептал Данк.

— Это не Райдок, — твердо сказал Сагастен. — И все же… и все же это может быть только Райдок!

Моя правая рука непроизвольно дернулась к карману. Ах, как же я ошибся! В ту же секунду пристально следившая за мной Альда крикнула:

— Письмо! Отберите у него письмо!

Отец перехватил мою правую руку. Сагастен остановил левую. Данк могучими лапами ухватил меня сзади за плечи. Сельфа быстро опустила руку в карман моего камзола и выхватила оттуда заветный конверт.

— Не на!.. — успел крикнуть я.

— «Тому, кто…» — начала читать вслух Сельфа и вдруг запнулась. Данк! Сенрайд!

В следующую секунду что-то твердое и тяжелое с невероятной силой ударило меня по голове. Последнее, что я успел увидеть, проваливаясь во мрак — страшно оскалившийся Сагастен с тяжелым треножником в руках.