The Killers - Полная тьма

И за восемь лет она так и не привыкла жить без супруга. Она не могла понять, почему рядом больше нет человека, который составлял почти всю ее жизнь. Она старалась не обращать внимания, когда люди говорили: «Вдова Люциуса Малфоя». Нарцисса была не вдовой мистера Малфоя, а его женой, и это было неизменное обстоятельство. Никто не может лишить ее мужа. В платяном шкафу по прежнему висели мантии Люциуса, и ни разу за все восемь лет Нарциссе не пришло в голову убрать их, так же, как остались на своих местах все вещи мужа, как будто ничего не было. И если бы в дом вошел посторонний, то непременно подумал бы, что здесь живут двое. Но в доме миссис Малфой не бывало посторонних, да и вообще никого, кроме Драко, невестки Астории и внука Скорпиуса, которые, правда, приезжали довольно часто.

Нарциссе нравилось жить в этом доме, построенном в полном соответствии с ее вкусом и напоминавшем о Люциусе, который делал все, чтобы порадовать жену. Ей нравился сад, в котором росло множество роз и орхидеи в маленькой теплице. И иногда, вечером, Нарцисса садилась с чашкой чаю на террасе, смотрела на цветы, выращенные своими руками, про которые Астория говорила, что они шикарнее, чем в магазинах на Косой аллее, и обращалась к Люциусу, словно он сидел рядом, как раньше: «Красиво, правда? Следующим летом хочу посадить новый сорт». И в такие минуты Нарцисса чувствовала, как Люциус обнимает ее за плечи. Он любил так делать.

Нарцисса даже не нарушала обычный распорядок дня, который вели они с мужем, с той лишь разницей, что место Люциуса за обеденным столом, напротив Нарциссы, теперь всегда пустовало, а вечером, сидя с книгой у камина, она больше ни с кем не обсуждала прочитанное. И тем не менее, миссис Малфой твердо знала, что ее супруг с ней рядом и продолжает любить и оберегать свою семью.

Иногда, лежа ночью в постели, Нарцисса чувствовала сквозь сон, будто кто-то осторожно дотрагивается до ее волос, гладит по голове невесомым касаниями, и она хотела проснуться, очень хотела, пока муж, а Нарцисса была уверена, что это именно он, не ушел. Но ей никогда этого не удавалось, и в такие ночи она полностью просыпалась лишь под утро, долго вспоминала ощущения и раз за разом приходила к выводу, что это ей не приснилось, и Люциус был здесь. Только почему он не хочет показываться? Может, боится напугать? Но это смешно, ведь когда-то давно, стоя перед алтарем, Нарцисса поклялась быть с мужем и в горе, и в радости, и столько всего было за их совместную жизнь, что теперь она примет Люциуса любым, каким бы он не был.

И однажды, теплым октябрьским днем, она увидела его впервые за восемь лет. Нарцисса шла по дорожке сада к дому, когда заметила стоявшую на пороге фигуру. В первую секунду она подумала, что это ей привиделось, потому что Сигнальные чары немедленно оповестили бы, если бы кто-то даже просто подошел к воротам. А через мгновение она узнала мужа. Конечно, расстояние между ними было приличное, и солнечные лучи били прямо в глаза, так что Нарцисса не смогла рассмотреть лица стоявшего, только очертания фигуры, но и этого было достаточно. Люциуса она сможет узнать везде и всюду. Она моргнула, солнце ослепило ее, а когда Нарцисса приблизилась к дому, никого уже не было. Другая на ее месте решила бы, что все ей просто почудилось. Любая другая, но только не миссис Малфой.

И она решила просто ждать. Иногда ей казалось, что в зеркалах порой видится промелькнувшая в комнате тень у нее за спиной, а ночами слышались Нарциссе осторожные шаги где-то в доме, шорох и неразборчивый шепот. И это не вызывало страха, наоборот, она чувствовала, будто рядом находится кто-то близкий и родной. Так продолжалось до тех пор, пока Люциус не пришел к ней.

В ту ночь она неожиданно проснулась и резко села в кровати. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивалась полоска лунного света, и Нарцисса отчетливо видела Люциуса, его бледное, усталое лицо и внимательный взгляд.

- Ты пришел, - она не спрашивала, просто констатировала факт.

- Я пришел попрощаться. Я больше не могу оставаться рядом с тобой, - голос, по которому Нарцисса так истосковалась. - Я хочу попрощаться, ведь ты всегда знала, что я был здесь.

- Я хочу с тобой. Ты не можешь уйти второй раз и опять оставить меня одну.

Люциус слабо улыбнулся:

- Ты никогда не будешь одна. У тебя есть Драко, есть внук, которого я никогда не смогу взять на руки. Не надо плакать, Нарси. Я смогу иногда приходить к тебе, но поверь, что без меня тебе будет намного лучше.

- Не будет, - заупрямилась Нарцисса. - Я действительно всегда знала, что ты рядом, а теперь, если тебе пора, то ты должен взять меня с собой, Люциус. Я действительно этого хочу и ничего не боюсь.

Она встала с постели и подошла к мужу. Взяла его за руку. Нарцисса думала, что ее рука встретит лишь воздух, но Люциус был вполне реален, только его руки были холодными, слишком холодными.

- Ты совсем замерз, - прошептала Нарцисса…

Нарцисса Малфой умерла ночью от остановки сердца. Драко нашел ее лежащую, у окна в спальне, и на губах матери навечно застыла улыбка. Драко хорошо знал, что так мать улыбалась только одному человеку…

* * *

«Зазеркалье»

Дом на площади Гриммо был забит вещами, половина которых была хламом, а другая половина, представлявшая какую-то ценность, была в совершенно непотребном виде после нескольких лет полного запустения. Кричер умер пару лет назад и за домом никто не присматривал. Поэтому, после того как Гарри окончательно порвал с Джинни и переселился в дом крестного, просто потому, что ему больше некуда было идти, он дни напролет занимался тем, что обследовал комнаты и пытался привести все хотя бы в относительный порядок.

Комнаты, где в свое время жили Сириус и Ремус, Гарри оставил напоследок. Тяжело было заходить туда, где все вещи так и остались там, куда их положили хозяева, словно просто отошедшие на минутку, и осознавать, что больше никто не переступит порог этих спален, только он, Гарри.

Иногда, в сумерках, когда дом заполняла совсем уж давящая тишина, что даже звук собственных шагов казался Гарри вызывающе громким и неуместным в этих стенах, он заходил в спальню Сириуса, садился на кровать, на которой когда-то спал крестный, и разговаривал сам с собой. Гарри не был уверен, но надеялся, что Сириус его слышит.

Рон с Гермионой нечасто навещали Гарри, а кроме них приходить к молодому человеку было некому. Рон все еще не мог понять, почему Гарри не захотел связать судьбу с Джинни, к тому же, Гермиона ждала ребенка. Гарри был искренне рад за друзей, понимая, что у них теперь своя жизнь, семья и другие интересы. Но он не скучал в одиночестве. Сказать по правде, он уже не был один. С тех пор, как однажды чуть внимательнее присмотрелся к отражению в большом зеркале, висящем на стене в спальне Сириуса.