Феликс Эльдемуров - Тропа Исполинов

- Ты свою маму как называешь?

- Как, как... - смешался Тинч. - Мама...

И, сам не зная почему, принялся рассказывать то, что решался доверить не каждому.

- Она умерла, когда мне не было и года. Отец говорил: слишком много несчастий было в её жизни. От этого человек не живёт долго. Она была родом из Бэрланда. Родители за долги отдали её в работный дом, хозяин продал работорговцу. В Чат-Таре она оказалась в обители святого Икавуша. Отец полюбил её с первого взгляда и вместе с... с одним чаттарским офицером выкрал её из монастыря. Во время помолвки в окно влетел камень... Им пришлось бежать. Она, когда умирала, попросила, чтобы ее не сжигали, как делают у нас - боялась, что будет больно, а похоронили на чаттарском кладбище... А потом, когда мне исполнилось десять, отец женился вторично... Ну, эту я запомнил! Потом, однажды, прихожу из школы... я тогда ещё в школу ходил... - отец один. "Она, - говорит, - заговариваться стала. Почему, дескать, ты опять купил Тинчу новые ботинки, а мне который день новых туфель купить не можешь?.." Прижал меня к себе крепко-крепко и сказал: "Ничего. Будем держаться вместе, парень. Всё равно, никого лучше нашей мамы у нас не было и не будет".

- Когда это было? - спросила Айхо.

- Четыре года назад. За год до войны с Элт-Энно.

- Значит, тебе сейчас четырнадцать?

- Скоро пятнадцать... Ты на мой рост не смотри, у нас в роду все такие, некрупные. Однажды к нашим соседям полезли ввечеру какие-то, с палками. Отец вышел, хотел уладить миром. Один из тех - его палкой по плечу. Он разозлился, вырвал у него эту палку и так их отделал...

Тинч оборвал рассказ, неожиданно вспомнив и тот вечер, и орущую толпу с факелами и дубинками, и отца - окровавленного, растоптанного, тяжело встающего с пыльной мостовой...

- ...ведь его когда-то учил сам капитан Гриос, - машинально довершил он.

- Кто? - переспросила Айхо.

- Капитан Гриос, чаттарец.

- Моего отца тоже зовут Гриос, - сказала она.

3

Два раза в году, весной и осенью, на побережье приходит Время Ветров. По временам то Хайяк, то Бальмгрим - стегнёт песком по окнам, раскачает, повалит, разбросает забытые на берегу снасти. Ночной шквал оставляет после себя развороченный берег, где в изменившей очертания полосе прибоя мелькают вперемешку лохмотья рыжих водорослей и белые корневища "каменных роз".

В один из тех осенних, не очень спокойных, но солнечных дней Тинч подошёл к дому, где жила Олеона.

По саду, подбирая опавшие в траву перезрелые груши, бродили стреноженные кони. На скамейке у крыльца курил трубку высокий, очень худой, широкоплечий и длиннорукий человек. Поглядев на Тинча глубоко запавшими, тёмными глазами он, не вынимая изо рта трубки, прогудел в усы:

- Подойди-ка сюда, сынок.

И, не отрывая ощупывающего взгляда, спросил:

- Ты - сын Даурадеса? Хотя, что я спрашиваю... Вылитый Маркон! Только волосы её... и в глазах что-то есть. Садись-ка рядышком, сынок. Айхо скоро выйдет.

Говорил он по-тагрски без акцента, и лишь временами добавлял чаттарские слова.

- Тинчес, Тинчес... Давно я хотел поглядеть на тебя, Тинчес - сын Даурадеса, - продолжал он, ещё раз внимательно осмотрев Тинча с головы до ног. - Знаешь, а башмаки твои скоро в отставку попросятся. Сапоги есть на зиму?

- Найдутся, - ответил Тинч.

- Отец... гм... пишет?

- Пишет.

- Денег присылает?

- Присылает.

- Значит, так и живешь, один?

- А я не один живу. По соседству с сапожником. Если мне понадобятся сапоги, я найду, кого попросить.

- Так, - вздохнул Гриос. - Эх, правый-левый сапоги, оба-два не с той ноги...

Захватив худыми, пожелтевшими от табака пальцами чашечку трубки, он вроде бы наблюдал, как между ними струится синеватый дымок...

- Что, отец много обо мне наговорил?

- О вас? - пожал плечами Тинч. - Иногда рассказывал.

Ему не хотелось упоминать, что, по словам отца, тот капитан Гриос погиб в Чат-Таре во времена восстания Каррабо-Пратта, четырнадцать с половиной лет тому назад. Отец не мог ошибаться. Отец солгал! И то, что должно было скрываться за этим, Тинчу предстояло когда-нибудь узнать.

- Ты очень похож на мать.

- Похож.

- Вначале не очень заметно, потом пошаришь в памяти...

- Да.

- Ты её помнишь?

- Нет.

- Ххак! - сказал чаттарец.

Протянул узловатую, похожую на иссохшую ветвь руку, подтянулся за край скамьи и сел лицом к лицу с Тинчем.

- Вот что... - сказал он. - Я не знаю, что там обо мне нарассказывал Маркон. Но если ты вместо путного мужского разговора будешь осла за хвост тянуть, я рассержусь и... и заброшу тебя вон на ту высокую грушу.

Тинч измерил взглядом дерево.

- Как бы я вас самого туда не зашвырнул.

- Чего? - не сразу понял Гриос. - Ах ты, сын Даурадеса. Инта каммарас! А ну, подай-ка мне свою железную лапу, Тинч - сын Маркона! Поглядим, подарил ли тебе твой отец что-нибудь, помимо своей дерзости!

Тинч вспыхнул от гнева и, не задумываясь, протянул ладонь. Но чаттарец не стал давить его пальцы своими тисками, он перевернул руку Тинча так и сяк, осмотрел татуировку с дельфином вокруг якоря, потом повернул её ладонью вверх и покачал головой:

- Как же это ты, сынок? Мне Айхо говорила, правда... Прямо по линии жизни...

По шершавым, накрепко вкоренившимся мозольным буграм, ладонь Тинча напоминала булыжную мостовую. Широкий сине-лиловый рубец пересекал ее наискосок.

- Да это весной, в порту, когда грузили бочки, - пояснил Тинч. - Оборвался трос, а я его ловить вздумал, без рукавиц... Забыл, что внутри - стальная проволока... Да ерунда это! - рассмеялся он, разминая пальцы. - Только смеху на весь Урс, а так... залили водкой, перевязали. Наутро - опять в работу.

- Хозяин у нас был что надо, - неожиданно разговорился он. - Звали его Тосс. Старый Тосс... Когда взяли первый трал, выбрал здоровенную рыбину, залил ей в глотку вина, погладил, поцеловал - прямо так, сопливую! "А ну-ка, - говорит, - тварь морская, сходи к своим, расскажи, как мы гостей встречаем!" И метнул треску за борт. Это он чтобы рыба веселее шла в сети... Вот она нас попотеть и заставила! Заштилело! мы день-деньской - на вёслах, ладони - сплошь голое мясо, а с вечера до утра теми же лапами свой улов чистишь, солишь, в бочки забиваешь, да побыстрее, ведь и поспать часок надо! Ну, да мы - работяги. Нам и не такое по плечу...

Тут в дверях дома показалась Айхо, и он поднялся ей навстречу.

- Постой минутку! - ухватил его за плечо Гриос. - Ещё один вопрос. Как бы это сказать... Я, конечно, не знаю, что мог сказать обо мне Маркон. Скажи, - только честно! - скажи, отец... если бы мы с ним повстречались, то он... что?

Огромные сапоги Гриоса были исхлестаны полынью и сплошь в белых брызгах от морской соли. В саду, под гигантским деревом рослая вороная нежно терлась изогнутой шеей о гриву серого...