Сергей Раткевич - Искусство приходить вовремя

"Отлично. Или я сейчас выберусь, или…"

"Никаких "или"! Я выберусь!"

Взяв в левую руку нож для разрезания фруктов, а правой продолжая извлекать из бедной лютни нестройные звуки, она встала сбоку от открываемой двери. Дождавшись, когда все затянет дымом, а пламя перед дверью как следует разгорится, она дико, пронзительно завизжала. Вкладывая в этот визг все свое мастерство, всю свою выучку, а также все те чувства, которые и в самом деле испытывала.

"Ну же, любовь моя… иди ко мне… у меня здесь красиво… Дым… копоть… огонь прямо перед дверью… а еще острый ножик и тяжелая лютня из красного дерева, за которую я подарила бы тебе ночь любви, если бы ты был обыкновенным парнем и сам подарил мне эту лютню, вместо того чтобы сторожить меня, подобно вышколенному цепному псу, которому даже для любви требуются разрешения и инструкции. Что ж, кто виноват, что у нас совсем другая любовь получается? Иди же ко мне… иди…"

Звякнули ключи, распахнулась дверь. Охранник заглянул внутрь и отшатнулся. Катрин вновь дико взвыла, посылая голос в другую сторону.

Если ты бард, если ты мастер — твой голос прозвучит из любой точки, откуда ты захочешь, и это вовсе не колдовские чары. Даже святейший папа в конце концов признал, что нет ничего колдовского в том, чтобы разговаривать с человеком, глядя ему в глаза, и в то же время слышать его голос у себя за спиной. Это так же, как с фокусами. Если глядеть с одной точки, кажется, что волшебство, а если с другой — обыкновенная ловкость рук.

Охранник явно разрывался между желанием дождаться напарника и необходимостью войти. Ведь если с госпожой что-то случится… Еще один протяжный стонущий вопль, и он не выдержал. Всунулся внутрь и посмотрел именно туда, куда и требовалось Катрин.

И она обрушила на него все, что у нее было. Нож он все-таки перехватил. Аккуратно так перехватил, стараясь, видать, чтоб синяков не было. Впрочем, на нож она и не рассчитывала. Зато лютня… Тяжелая многострунная лютня опустилась на голову улыбчивого парня. С хрустом треснула верхняя дека, лопнувшими струнами огладило лицо. Охранник взвыл, хватаясь за глаз. Завизжав изо всех сил, Катрин толкнула его в огонь и бросилась в открытую дверь

Снизу уже раздавались поспешные шаги.

"Что?! Все это зря?! Все-все — зря?! Нет уж!"

Катрин бросилась бежать по темному коридору.

Еще одна лестница.

Вниз? Голоса.

Вверх?!

Катрин бесшумно скользнула вверх по темной лестнице.

"Хорошо, что я босиком!"

"Это сейчас хорошо, а как на улицу выберусь…"

"Туда еще выбраться надо".

Комнаты и комнаты. Запертые, пустые комнаты. А внизу — голоса, свет, топот множества ног.

"Найдут".

"Ну? И куда теперь? Искать дорогу на крышу? А дальше что?"

"Найдут".

— Воду! — донесся снизу яростный рев. — Воду тащите скорей!

Звон пожарного колокола ласкал душу, словно райские арфы, словно хорошо подобранные инструменты оркестра. Пожар, значит. Это хорошо, что пожар. Пожар — это люди. Свидетели. Они не дадут утащить невесть куда несчастную беззащитную девушку… Катрин страшно ухмыльнулась и поглядела на вдребезги разбитую лютню, все еще зажатую в судорожно сведенной руке. А потом решительно свернула в первую попавшуюся комнату. И дверь оказалась открытой, а комната — маленькой кладовкой. Окошко в ней тоже было маленькое. И все-все оплетенное вьющимися растениями, как и положено в романтической истории.

Катрин едва сумела пролезть в узкий проем. Останки лютни она просто скинула вниз. Вряд ли с ними могло случиться что-то еще более печальное. Задыхаясь от страха и ярости, она спустилась вниз где-то во внутреннем дворе, подобрала лютню и пошла к забору. Выскочившая откуда-то собака, поглядев ей в глаза, сочла за благо поджать хвост и куда-то убраться. А перелезть высокую ограду после всего, что произошло, не показалось Катрин таким уж трудным.

Нагнувшись над ближайшей лужей, она оглядела себя с головы до ног. Растрепанная, грязная, закопченная, босиком… очень хочется реветь, физиономия отвратительно красная и вся в саже…

Заявиться в таком виде к Якшу? Когда у него наверняка сейчас эти… Напугать его? Ослабить его решимость? Ну нет уж!

Придется старшине местной гильдии музыкантов проснуться среди ночи!

Она решительно шагнула в темноту.

И пусть только кто-нибудь попробует заступить ей дорогу!

Старшина, хоть и выглядел заспанным, узнал ее мгновенно.

— Боже мой! Катрин! Какая сволочь посмела?! — взвыл он, бросаясь к ней.

— Ламбер… выдохнула Катрин. — Все потом… Умыться. Причесаться. Духи. Смену платья. Обувь. Футляр для лютни.

— И вызвать стражу? — подсказал старшина Ламбер.

— И заложить повозку, — отрезала Катрин. — Пешком я просто не дойду. Хоть и рядом.

— А стражу? — настаивал старшина.

— Ламбер, хочешь ценный совет? — вздохнула она.

— Ну? — недоверчиво поглядел он.

"Угу, — с иронией подумала Катрин. — Вид сейчас у меня — в самый раз советы раздавать!"

— Не лезь в политику.

— А ты? — напрямик спросил старшина.

— А я вылезаю, — неприятно усмехнулась Катрин. — Так что… просто не мешай. Лучше сделай то, о чем тебя просят. И побыстрей…

— Понял, — кивнул он и почти бегом отправился отдавать распоряжения. Будить прислугу и все такое прочее.

Катрин покрутила в руках то, что осталось от потрясающей лютни, и, вздохнув, положила на стол. Когда все закончится, она оплачет погибший инструмент. Но разве был другой выход?

"Ты могла бы взять кочергу", — сама себе сказала она. И сама себе возразила; "Кочергой я могла бы и промазать. Это лютневый гриф лежит в моей ладони так, словно является прямым ее продолжением, а не дурацкая железяка для ворошения углей".

Полыхали дрова в камине. Якш уютно устроился в удобном кресле. Все бы хорошо, вот только вместо Катрин, которая сейчас сидела бы у него на коленях, вокруг четверо ледгундских агентов. Их не хочется сажать на колени, их хочется убить. Вот только… нельзя. Приходится слушать. И делать вид, что веришь всему, что они говорят. А если и сомневаться, то очень, очень осторожно…

— По правде говоря, я не уверен, что обладаю прежней властью над душами и умами гномов, — промолвил Якш, глядя в глаза тому из своих собеседников, который взял на себя труд с ним говорить.

"Ты знаешь, что я не обладаю. Знаешь, гад… Тебе не гномье государство, тебе смута в Олбарии нужна. А гномьего государства ты боишься пуще Джеральда".

— А мы считаем, что обладаете. По нашим агентурным данным…

"Ага. Ваши агентурные данные! Станут гномы о таком с людьми трепаться! В особенности те из них, которые и впрямь мечтают о возрождении Петрийского царства".