Роджер Желязны - Девять принцев Амбера

Ознакомительный фрагмент

— Удачи, — сказал я.

Раздался щелчок повешенной трубки, и я снова услышал отдаленные голоса и тихие гудки.

Значит, хитрый маленький Рэндом попал в беду! У меня было такое чувство, что меня это не должно особо беспокоить. Но сейчас он был одним из ключей к моему прошлому, и вполне вероятно, также и к будущему. Значит, я попытаюсь помочь ему, конечно, чем смогу, пока не узнаю от него все, что мне нужно. Я знал, что между нами не было никакой особой братской любви. Но я также знал, что Рэндом отнюдь не был дураком: он был решителен, с острым умом, до странности сентиментален над самыми глупейшими вещами. С другой стороны, слово его не стоило выеденного яйца, и, клянясь в вечной верности до гроба, ему ничего не стоило продать мой труп в любую анатомичку, лишь бы хорошо заплатили. Я хорошо помнил этого маленького шпиона, к которому испытывал некоторую слабость, вероятно, из-за тех немногих приятных минут, которые мы провели вместе. Но доверять ему? Никогда! Я решил, что ничего не скажу Флоре до самой последней минуты. Пусть это будет моей козырной картой, если уж не тузом, то по меньшей мере валетом.

Я добавил горячего кофе к остаткам в моей чашке и стал медленно прихлебывать.

От кого он скрывался?

Явно не от Эрика, иначе он никогда бы не позвонил сюда. Затем я стал размышлять о его вопросе относительно того, жива Флора или нет, когда он услышал, что я здесь. Неужели она была такой сильной сторонницей моего брата, которого я ненавидел, что все мои родственники считали, что я прикончу ее, если только представится такая возможность? Это казалось мне странным, но все-таки он задал этот вопрос.

И в чем они были союзниками? Почему всюду царит такая напряженная атмосфера? И от кого скрывается Рэндом?

Эмбер.

Вот ответ.

Эмбер. Каким-то образом я точно знал, что ключ ко всему лежит в Эмбере. Разгадка была в Эмбере, в каком-то событии, которое произошло там совсем недавно, насколько мне казалось. Мне придется быть начеку. Придется делать вид, что я все знаю, во всем разбираюсь, а тем временем выуживать капли сведений и попытаться собрать их в одно целое. Я был уверен, что мне удастся это сделать. Слишком уж все не доверяли друг другу, так что мои умолчания никого не удивят. Придется сыграть на этом. Я узнаю все, что мне нужно, получу то, что хочу, и не забуду тех, кто поможет мне, а остальных

— растопчу. Потому что, и я это знал, таков был закон, по которому жила наша семья, а я был истинным сыном своего отца…

Внезапно у меня опять заболела голова и запульсировало в висках.

Мысль о моем отце, догадка, ощущение — вот что вызвало эту боль. Но я ничего не мог вспомнить.

Через некоторое время боль поутихла и я заснул прямо на стуле.

А потом открылась дверь и вошла Флора. Был поздний вечер. На ней была зеленая шелковая блузка и длинная шерстяная юбка, волосы уложены пучком на затылке. Выглядела она бледно. На шее все еще висел собачий свисток.

— Добрый вечер, — сказал я, вставая с места.

Но она не ответила. Подойдя к бару, она налила себе солидную порцию Джека Дэниелса и опрокинула рюмку как заправский мужчина. Вновь наполнив ее, она подошла к столу и села.

Я закурил сигарету и протянул ей.

Она кивнула, потом сообщила:

— Дорогу в Эмбер почти невозможно пройти.

— Почему?

Она посмотрела на тебя достаточно изумленно.

— Ты когда в последний раз ею пользовался?

Я пожал плечами.

— Не помню.

— Ну что ж, будь по-твоему, — сказала она. — Просто мне интересно, какую лепту ты во все это внес.

Я промолчал, потому что понятия не имел, о чем она говорит. Но затем я вспомнил, что кроме Дороги, попасть в Эмбер можно было куда более легким путем. Было совершенно очевидно, что она не могла им воспользоваться.

— У тебя не хватает нескольких Карт, — внезапно сказал я почти что своим настоящим голосом.

Она подскочила на стуле и пролила на юбку виски.

— Отдай! — вскричала она, хватаясь за свисток.

Я быстро встал и схватил ее за плечи.

— Я их не взял, — сказал я. — Просто осмотрелся, что здесь к чему.

Она явно успокоилась, потом начала тихо плакать, и я мягко подтолкнул ее обратно к стулу.

— Я думала, ты забрал те, что я оставила, — сказала она, — да и как я могла понять твои слова?

Я не стал извиняться. Мне почему-то казалось, что для меня это совсем необязательно.

— И далеко ты ушла?

— Совсем недалеко.

Тут она посмотрела на меня, рассмеялась, и в глазах ее зажглись огоньки.

— Так значит, это твоих рук дело? Ты закрыл мне дорогу в Эмбер еще до того, как явился сюда? Ты ведь знал, что я пойду к Эрику. Теперь мне надо ждать, пока он придет сюда. Ты ведь хотел заманить его сюда, верно? Но ведь он кого-нибудь пришлет. Он не явится сюда сам.

Странная нотка восхищения проскальзывала в голосе этой женщины, которая спокойно призналась, что собиралась предать меня врагу, и более того, обязательно предаст, если только ей представится эта возможность, когда она говорила о том, что она считала, я предпринял, чтобы помешать ее планам. Как могла она так спокойно признаваться в предательстве в присутствии предполагаемой жертвы?

Ответ сам собой возник в мозгу: таковы были все в нашей семье. Нам ни к чему было хитрить друг с другом. Хотя мне почему-то казалось, что у нее все же отсутствует настоящий профессионализм.

— Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, Флора? Неужели ты думаешь, что я явился сюда и буду теперь просто сидеть и ждать, пока ты не преподнесешь меня Эрику на блюдечке с голубой каемочкой? Что бы тебе ни помешало, так тебе и надо.

— Ну хорошо, я была дурой. Но и ты не особенно умен! Ведь и ты находишься в ссылке!

Ее слова почему-то причинили мне боль, но я знал, что она ошибается.

— Еще чего! — сказал я.

Она опять рассмеялась.

— Так и знала, что ты разозлишься и признаешься, — сказала она. — Что ж, значит, ты ходишь в Отражения с какой-то целью. Ты сумасшедший.

Я пожал плечами.

— Чего ты хочешь на самом деле? Почему ты пришел ко мне?

— Мне было просто любопытно, что ты собираешься делать. Вот и все. Ты не можешь удержать меня здесь, если я этого не захочу. Даже Эрику это никогда не удавалось. А может быть, мне просто хотелось повидать тебя. Может быть, к старости я становлюсь сентиментальным. Как бы то ни было, я еще немного у тебя поживу, а потом, наверное, уйду насовсем. Если бы ты не поторопилась выдать меня, то, в конечном счете, может, ты выгадала бы больше. Помнишь, только вчера ты просила, чтобы я не забыл тебя, если произойдет одно обстоятельство…

Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, о чем я говорю, хотя сам я этого не понимал.

Затем она сказала:

— Значит, ты собираешься сделать эту попытку! Ты действительно попытаешься!