Эльдар Сафин - Кровавые сны владык

Девушка сидела и представляла, что она сейчас в Дорасе, а за ее спиной возвышается дворец. И там сейчас пир, там сидит на троне отец и время от времени говорит что-то верховному магу.

Она смотрела прямо перед собой на уходящее за горизонт море и уверяла себя, что ей все еще двенадцать лет, что она стоит на краю причала и что ее ищет няня, чтобы немедленно отправить спать. И оттого, что она почти верила в это, Айре становилось мучительно больно — и мучительно хорошо.

А потом она поймала ощущение покоя и погрузилась в него — Голос не мешал ей, никто не заставлял куда-то идти и что-то делать.

Просто маленькая принцесса стояла на краю причала в Дорасе и смотрела на закат. И так продолжалось целую вечность, пока солнце не нырнуло за горизонт, а на мир не спустилась тьма.

И в этой тьме вдруг совершенно неожиданно, беззвучно кто-то обхватил Айру за шею сзади, затем ей в рот сунули что-то большое и неприятное, голову обмотали тряпкой, а сверху надели мешок. Айра с силой двинула рукой назад, и, судя по стону и хрусту, если и не убила одного из нападавших, то серьезно его покалечила.

А потом ее ударили по голове, и она потеряла сознание.

Очнувшись, Айра обнаружила, что ее спеленали, как ребенка — она ничего не видела и не слышала, — судя по позе и мерному покачиванию, ее везли на лошади, перед седлом, перекинув так, что голова моталась с одной стороны, а ноги с другой.

Попыталась вырваться, но даже усиленное наручами тело не смогло разорвать оболочку кокона.

«Уже утро, — сказал Голос. — Тебя застали врасплох и не отбили у похитителей сразу — значит, есть шанс, что и не отобьют».

«Зачем им это нужно?»

«Выкуп. Борьба за власть. Интриги внутри Орды — тебя могли похитить нукеры Ритана или Коренмая. Я не знаю, но мне это очень не нравится. Попробуй захотеть, чтобы тебя освободили».

Тон у Голоса был такой, будто он не уверен в ее силах, не уверен в том, что они спасутся — да и вообще ни в чем не уверен.

Мысли у Айры мешались, внутри перемешивалось нечто липкое, где переплетались одновременно и страх, и желание спастись, и попытки понять, что же происходит. Ей было крайне неудобно — голова болела от удара, левая нога онемела, и было непонятно, давно ли, и сможет ли когда-нибудь Айра снова на нее ступить.

Постепенно первую роль в ее мыслях начал играть страх — беспомощная, слепая и глухая, не понимающая, что вообще происходит и чего стоит ждать от будущего, бывшая королева начала дрожать.

Голос, такой спокойный и бесстрастный, порою хитрый и ироничный, не говорил ничего.

Айра внезапно поняла, что он тоже подвержен приступам страха, и именно сейчас, видимо, предается унынию. И от этого ей стало так не по себе, что она задергалась, пытаясь освободиться, поменять позу.

Она хотела сделать хоть что-нибудь, хоть что-то изменить.

Однако добилась лишь того, что кто-то мощной, крепкой рукой жестко ударил ее по заднице.

Ее — королеву, уничтожившую хана Дайрута!

Но если ее могут так просто бить, если ее не боятся, значит, могут и убить?

Айра изо всех сил пожелала, чтобы этот человек умер. Прошло несколько мгновений, затем еще несколько и еще. Ничего не случилось — только становилось все страшнее и безнадежнее.

Запеленатая в мешок и веревки, оставленная один на один с собой, отрезанная от прошлого и будущего, Айра начинала желать одного, потом тут же — другого, и вдруг — третьего. То ей хотелось, чтобы путы ослабли, и она, пользуясь силой наручей, смогла их порвать.

Затем — чтобы их догнали нукеры Ритана или Коренмая, порубили похитителей и освободили ее. Потом — чтобы она смогла как-то дотронуться до врагов или хотя бы увидеть их и с помощью своего дара заставить служить ей.

Но мгновения сменяли мгновения, мерное покачивание слегка замирало или становилось более резким и частым, а затем все вновь приходило к тому же, что было и раньше.

И в какой-то момент Айра поняла, что ее дар больше не работает, что наручи с ее рук, похоже, сняли, что ее везут куда-то, где, возможно, сторонники Дайрута отрубят ей руки, выколют глаза и вырвут язык, а затем выпустят побираться по миру.

От этих мыслей все тело начало пробирать мелкой дрожью, на спине и ногах выступил мелкий пот, а перед глазами замелькали картинки ее грядущего — страшные и отвратительные.

Айре становилось все хуже и хуже, она вновь пыталась высвободиться — и снова получала увесистый шлепок по заду, унизительный и оттого более болезненный.

А потом навалилось безразличие, стало все равно, и даже то, что теперь ее похитители пришпорили своих скакунов, затем еще и еще, для Айры ничего не изменило. Ее начало мотать из стороны в сторону, затем было мгновение полета — и очень болезненное падение на спину, от которого королева Дораса едва не потеряла сознание.

Через некоторое время она почувствовала, что левая рука может немного двигаться. Напрягшись, Айра резко дернулась и порвала мешок из плотной ткани, в котором провела все это время. Некоторое время ушло на то, чтобы выбраться из него, порвать тряпки на голове и вынуть изо рта кляп.

Девушка обнаружила, что находится на узкой лесной дорожке, окруженной кустами и деревьями. Перед ней лежал труп лошади, за ним — мертвый варвар, дальше валялось несколько тел лошадей и людей, а над ними склонились две чудовищных твари рогатых, мохнатых, и у каждого из них в руках были странные вилы, которыми вряд ли удобно кидать сено. Айра поняла, что они гораздо больше похожи на геральдические трезубцы с герба герцога Сечея, чем на оружие.

Еще один такой же лежал чуть сбоку от Айры, а чуть позади валялся и его обладатель, потому она не заметила его сразу. Он не казался слишком высоким или крепким, но выглядел чуждым для этого мира, неправильным, и даже после смерти казался злым и безжалостным. На теле красовалось с полдюжины глубоких ран, но он явно сражался и после того, как получил их.

Черти, выходцы из Хаоса — она читала их описание, в последнее время подобные существа начали появляться то здесь, то там.

Айра осторожно встала, собираясь тихо удалиться и от мертвых похитителей, и от тех, кто их убил. Однако ее онемевшая нога подвела, и девушка, попытавшись наступить на нее, неожиданно для себя завалилась на бок и негромко вскрикнула.

Скачущей походкой один из чертей направился к ней, негромко сипя и икая.

Бывшая королева Дораса нашарила рядом с собой трезубец и встала, опираясь на него, а когда черт подошел ближе, со всей силы метнула оружие.

Никто не снимал с нее наручи — порвать мешок она не могла, потому что он был из очень плотной ткани, а связанные руки было неудобно напрягать. Сейчас же ее ничто не сдерживало, и оружие тварей Хаоса, пролетев несколько шагов, с такой силой вонзилось в черта, что тот отлетел и упал, суча ногами.