К. Паркер - Натянутый лук

Мальчик посмотрел на него.

— Ведь вы не из Города, правда? Я хочу сказать — родом. — Лордан покачал головой.

— О тех местах, откуда я родом, ты даже не слыхивал, — бесстрастно ответил он. — Вот там снегопады так снегопады. Там, где я вырос, вот так бывает весной.

Мальчишка поежился.

— Какая жуть. Не очень-то весело. Думаю, я сумею привыкнуть, — добавил он уныло.

Лордан улыбнулся.

— Просто поразительно, к чему можно привыкнуть, если придется. Для начала постарайся потеплей одеваться. В твоем возрасте это уже можно бы делать без напоминаний.

Паренек уставился в костер, словно хотел разглядеть то, на что смотрит Лордан.

— Этим вы занимались до того, как пришли в Город?

— Вообще-то нет. Мы были фермерами, как и все. Но это значило, что надо уметь самые разные вещи. Мы никогда не покупали того, что могли сделать сами. Этому ремеслу я научился вместе с десятком других и ничего особенного в нем не видел. Я имею в виду, — добавил он с усмешкой, — оно не очень трудное, правда?

Мальчик скорчил гримасу.

— Мне кажется, что трудное, — ответил он.

— Тебе — конечно, — добродушно согласился Лордан. — Подозреваю, ты и лошадь подковать не умеешь. Или построить дом, или сделать гвозди, или отлить котелок, или свить веревку. Впрочем, должен признать, что это дело получалось у меня лучше, чем у других. К тому же работа легкая и вовсе не неприятная. И деньги приносит неплохие, в здешних местах. Просто на удивление неуклюжий народ.

— Фермеры, — сказал мальчик. — Ой, извините, я не хотел вас обидеть.

Лордан покачал головой.

— Не фермеры, а крестьяне. Разные вещи. Раньше я так не думал, однако это правда. Хотя нас не касается. Я вот что скажу: спасибо богам за военных. Мы выполняем работу, а они платят наличными.

Мальчишка цыкнул зубом.

— По-моему, они заказывали тис или маклюру. Почему мы рубим ясень?

Лордан хихикнул.

— Друг мой, — проговорил он, — эти люди не смогут отличить тисовое дерево от веточки сельдерея. Они сказали тис или маклюра просто потому, что прочитали об этом в какой-то книге. Ясень отлично сойдет, особенно когда мы подобьем его сыромятной кожей.

Он подбросил охапку сухих веток в костер и снова лег, закинув руки за голову. Где-то далеко, в долине, завыл волк. Мальчик испуганно привстал.

— Успокойся, — сказал Лордан с усмешкой. Парнишка нервно взглянул на него.

— Это волк.

— Точно. А теперь спи.

— Но ведь… — Мальчик оглянулся, словно ожидая увидеть блеск волчьих глаз сразу же за кругом света от костра. — Может, нам залезть на дерево или…

Лордан зевнул.

— Можешь залезть на дерево, если хочется, — согласился он, — конечно, в случае, если найдешь его. Похоже, мы только что срубили последнее. Но вообще-то я думаю, тебе бы лучше поспать. У нас утром очень много работы.

Мальчика его слова явно не убедили.

— Ну, тогда один из нас должен сторожить, — возразил он. — На всякий случай, знаете ли.

— Валяй. — Лордан взял сумку для инструментов, подложил ее под голову и снова лег, закрыв глаза. — Спокойной ночи.

Он уснул почти мгновенно. Лордан понимал, что спит, потому что он стоял на башне городских ворот Перимадеи (которой уже не существовало) и смотрел на восток поверх палаток жителей равнин, туда, где река, казалось, текла пря-мо на небо. Рядом с ним на галерее был его брат Горгас; и в этом сне они разговаривали спокойно, почти дружески: Горгас рассказывал о войне на Сконе, а он почти не слушал. Рассказы других о войне обычно очень скучны.

— Ты должен поехать на Скону, — говорил Горгас. — Город обречен. Они победят, и ты не захочешь оставаться здесь, когда это случится. А на Сконе тебе самое место — человеку с твоим опытом.

Лордан увидел, как сам же отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо, — ответил снящийся Лордан. — Какой смысл плыть через полмира, чтобы воевать, если я и так воюю? А потом, я не наемник.

Горгас насупился, как бы обидевшись.

— Это совсем другое. Ты — член семьи. Мы должны держаться вместе.

— На твоем месте я бы не касался этой темы, — проговорил тот, другой Лордан. — Если я и покину Город, то уйду куда-нибудь, где смогу честно зарабатывать на жизнь и где меня не будут все время пытаться убить. — Он пожал плечами. — Может, даже снова начну фермерствовать. Эй, — добавил он, — разве я сказал что-то смешное?

Горгас, ухмыляясь, ответил:

— Извини, я не хотел быть невежливым. Твоя мысль о фермерстве… Просто курам на смех.

— Хорошо, — кивнул Лордан, — тогда займусь каким-нибудь ремеслом. Я много чего умею.

— Назови три вещи.

Прежде чем ответить, Лордан подумал.

— Могу стать колесником, — сказал он. — Или бондарем. Помнишь, я чинил все наши бочки.

— Они протекали, — напомнил Горгас. — Ты никогда не мог точно подогнать новые клепки. Помнишь тот год, когда в семена попала влага, а когда мы открыли крышки, они все оказались проросшими?

— Ладно, не бондарем. Существует много других вещей. Могу быть медником. У меня бы хорошо получилось.

Горгас прикусил губу и улыбнулся.

— Воображаю, как ты с котомкой за плечами тащишься из деревни в деревню и починяешь кастрюли. Признай, брат, ты не умеешь ничего, кроме как проливать кровь. Надо заниматься тем, к чему есть способности, как поступил я. Я хочу сказать, это вопрос подходящего инструмента для определенной работы. Я был создан, чтобы делать деньги. Ты — чтобы убивать людей. И в этом нет ничего плохого.

— Пошел ты к черту, — проговорил с отвращением другой Лордан; а Лордан, который за всем этим наблюдал, был сердечно благодарен, что подобного разговора никогда не происходило и уже никогда не произойдет, поскольку и сам Город лежит в руинах. — Ты говоришь омерзительные вещи, впрочем, я не думаю, что это правда. Судя по твоим словам, я похож на телегу живодера со стаей ворон, вечно кружащей немного поодаль. К тому же не понимаю, с какой стати ты говоришь о себе как о честном бизнесмене, — добавил он раздраженно. — Если в нашей семье и был кто-то, кто прокладывал себе путь в жизни, перерезая глотки, так это ты.

Горгас оперся локтями о парапет и некоторое время задумчиво смотрел на палатки вдалеке.

— Не стану отрицать, — сказал он. — Я совершил много такого, о чем жалею. Но это всегда служило средством для достижения цели; для меня убийство никогда не было профессией. И если уж мы намерены быть беспощадно честными, — добавил он, медленно повернувшись и посмотрев другому Лордану прямо в глаза, — то я должен заметить, что по крайней мере проложил себе путь в жизни, как ты изволил выразиться. Ты же тратишь жизнь, просто блуждая без цели, каждый день затевая новую смертельную схватку; ты, конечно, всегда побеждаешь, а другой бедняга неизменно погибает, но чего, черт подери, ты добился? По крайней мере, когда я проливал кровь, для этого имелась причина. — Он вздохнул и отвернулся. — Буду с тобой откровенен: окажись я в твоей шкуре, я бы вряд ли спал по ночам.