Мирей Кальмель - Наследство колдуньи

— Никогда этого не будет! — повторила Альгонда, вскакивая со скамьи.

Презина подошла к ней и ласково взяла ее за руки. Они обе были печальны.

— Тебе нужно быть готовой к худшему, Альгонда. Мелюзина и Плантина будут безжалостны, поскольку у них нет выбора. Каков бы ни был исход их войны, той, кто выйдет победительницей, придется изыскать способ вернуться в Высокие Земли, чтобы вновь обрести вечную молодость и вечную красоту.

В сердце Альгонды родилось новое чувство. Она высвободилась и, отступив на шаг, посмотрела на свою прародительницу с упреком:

— Почему вы или Мерлин не убили их, чтобы пророчество не исполнилось?

Презина ответила со вздохом:

— Мне понятен твой гнев, Альгонда! Но только ты одна, благодаря существовавшей между вами связи, можешь сделать ястреба уязвимым для стрел. Я это знаю, ведь я не раз пыталась его убить. И у меня ничего не вышло, а мои дочери почувствовали неладное. Укус змеи превратит меня в соляную статую, если я рискну спуститься в крипту к Мелюзине, а с Плантиной справиться у меня уже не хватит сил. Мерлин, конечно, мог бы справиться с ними обеими, но это вызвало бы слишком сильные потрясения в этом мире. Поэтому нам всем остается только ждать.

— Ждать чего? — сердито спросила Альгонда. Она не видела выхода из расставленной сестрами-злодейками ловушки и потому начала в ярости мерить шагами земляной пол хижины.

Опершись о край стола, Презина смотрела на нее и грустно улыбалась.

— Ждать рождения твоей дочки, которую ты зачала от Матье и которая питалась твоей силой и ядом крылатой твари, послушной Мелюзине.

Альгонда замерла на месте и с недоумением посмотрела на Презину.

— Моей дочки?

Презина кивнула. Руки Альгонды легли на едва выступающий животик. Она знала… Не отдавая себе в этом отчета, знала! Ярость пропала так же стремительно, как и разгорелась. Презина между тем продолжала говорить:

— Ее сила будет огромной, и я уверена, что она справится с Мелюзиной и Плантиной, и с твоим миром при этом не случится ничего страшного. И все же мне бы хотелось, чтобы Мерлин поддержал нас. Увы, вскоре после рождения твоего отца волшебный источник Барантон[6] иссяк. Последние волшебные врата закрылись, и я не знаю, жив ли Мерлин или нет. Однако я знаю, что существует еще один переход между двумя мирами, который был известен только Древнейшим. И то, что Мерлин не воспользовался им, чтобы вернуться в этот мир, означает одно — случилось нечто ужасное, что ему помешало. Нечто, связанное с пророчеством.

Брови Альгонды сошлись.

— Я не понимаю…

Презина подвела ее к стенному шкафу, открыла дверцу и вынула флакон из синего стекла, покрытый субстанцией, напоминающей серебряные кружева.

— Подойди и взгляни, — позвала она Альгонду, опуская флакон на стол. В главном городе Высоких Земель над источником энергии, о котором я тебе рассказывала, стоял стол из толстого хрусталя с отверстием посредине столешницы. Обратная ее сторона была искусно огранена таким образом, чтобы лучи энергии сходились в одной точке и потом рассеивались в направлении трех флаконов пирамидальной формы, таких, как этот.

— И что было в этих флаконах? — перебила ее Альгонда, сгорая от любопытства.

— Мощнейший эликсир жизни, сила которого благодаря чистой магии возрастала многократно. Им питались все жители города. Так что можешь представить, какую ценность представляют собой эти сосуды…

— А этот…

— Ты хочешь спросить, полон ли он? Да.

Альгонда почувствовала гордость от того, что ей довелось попробовать этот эликсир. Презина же продолжала говорить:

— В то время как задняя поверхность хрустальной столешницы использовалась так, как я рассказала, передняя ее поверхность тоже имела свое назначение. В ней заключалась память Высоких Земель, история Древнейших с момента их прихода в мир. Чтобы ее прочесть, достаточно было снять серебряное кружево с пирамидальных флаконов и наложить на специально начертанный для этих целей на столе рисунок. Кроме прочего, собранное в единое целое серебряное кружево становилось картой, на которой были отмечены все врата, через которые сообщались наши два мира.

— И старинный проход тоже?

— Да. Но, как я уже сказала, стол и флаконы кто-то похитил. Сотни лет я искала флаконы и нашла их. Два других сейчас в надежных руках. Но по сей день я не знаю, где спрятан стол и не разбит ли он за эти долгие годы. И все же я верю, что пророчество исполнится. Сын Елены станет королем Высоких Земель. Для нас же единственным способом вернуться в этот благословенный край остается найти стол-карту.

— Ваши дочери знают все то, что вы мне рассказали? Что врата в Авалоне закрылись?

— Нет. Если бы они знали, то не стали бы сидеть сложа руки в Сассенаже, а искали бы, как и я в свое время, утерянные артефакты.

У Альгонды на лбу появилась морщинка тревоги. Она повертела пирамидальный флакон в руках. И вдруг ее осенило:

— «Силы трех над злом восторжествуют»… Речь идет о силе трех флаконов! Несчастье, постигшее Высокие Земли и помешавшее Мерлину вернуться…

— Я тоже так думаю, Альгонда. А значит, нужно вернуть стол и флаконы на место. Возвратить Высоким Землям их память и короля. Вот почему я решила открыться тебе и поговорить с тобой. Я хочу помочь тебе расстроить злокозненные планы моих дочерей, которые, как в свое время Моргана, и как мы с Мерлином, истолковали пророчество неверно.

— А что мне делать с черным яйцом?

Презина взяла со стола пирамидальный флакон.

— Об этом не волнуйся. Я дам тебе немного эликсира, чтобы уничтожить таящееся в нем зло: Оно не причинит вреда ни тебе с дочкой, ни ребенку Елены, которого Мелюзина хотела твоими руками уничтожить, приказав тебе смолоть яйцо в порошок. Но ты должна постоянно быть начеку! Плантина, а вернее Марта, как она сейчас себя называет, не должна ничего заподозрить. Все теперь зависит только от тебя.

Из взгляды встретились. Альгонда сделала глубокий вдох. Она единственная может спасти оба мира… И тех, кого любит. В это мгновение девушка поняла, что выбора у нее нет. Чего бы это ни стоило, предстоит исполнить то, что предначертано.

— Что я должна сделать? — спросила она.

Глава 4

Альгонда встала и оделась потеплее. Накинув на плечи накидку с меховой подбивкой, взяла под мышку деревянный ящичек и открыла дверной замок. После ее переезда из Сассенажа в Бати Марта словно бы не замечала ее, по крайней мере, так казалось. Она не отходила от Сидонии, тяжело переносившей беременность и почти не встававшей с кровати. Если бы Альгонда не знала об истинных намерениях гарпии, она бы могла поверить, что та утратила к ней интерес.