Питер Дэвид - Путь к рассвету

Видкун принял кредитку, тупо глядя на нее.

— Что… это?

— Доступ к тайным счетам, которыми управлял Луддиг. Он полагал, что кроме него никто не сможет получить доступ к ним. Похоже, слишком многие суждения Луддига оказались ошибочными. — Лионэ пожал плечами. — Через эти счета он перекачивал платежи, поступавшие из различных миров…

— Миров?

— Не думаете же вы, что Мипас был чем-то уникальным? — Само это предположение показалось Лионэ смешным. — Нет, нет… У Луддига было множество, с позволения сказать, клиентов. Имеется довольно много внешних миров, относительно которых у Дрази есть свои интересы… и своя прибыль.

Каждый из нас, Видкун, заинтересован прежде всего в том, чтобы защищать свои собственные личные интересы. К несчастью, Луддиг больше не в состоянии защищать свои. Но вы здесь. И его интересы… теперь становятся вашими. Равно как и его пост… конечно, только в том случае, если вы достаточно проницательны, достаточно благоразумны и… — Лионэ прокашлялся и кивком указал на кредитку, — …достаточно щедры, чтобы все то, о чем я здесь говорю, и в самом деле свершилось. Ну и, конечно, если вы сами в этом… заинтересованы.

Лионэ сделал паузу, и Видкуну показалось, что Министр ждет от него какой-нибудь реакции. И все же Видкун продолжал молчать. Чутье подсказывало ему, что сейчас более мудрым будет просто промолчать.

Губы Лионэ вытянулись в улыбке, напоминавшей оскал черепа.

— Конечно, вы можете занять более агрессивную позицию, — медленно, словно нехотя, признал он. — Попробовать восстановить против нас Альянс. Постараться доказать свое видение несчастья. Вызвать гнев огромного числа людей; расстроить множество соглашений, достигнутых между ними. Смею вас заверить, таких людей гораздо больше, чем вы можете себе предположить. Все это вы можете сделать. Должен признаться, я бы не советовал так поступать. Но решать вам.

Видкун нашел в себе мужество заговорить.

— И если можно будет понять, что именно таково мое решение… Тогда со мной тоже произойдет какой-нибудь несчастный случай.

Лионэ медленно покачал головой.

— С моей стороны это было бы крайне глупо. Вы ведь все равно можете согласиться с любыми моими словами… а затем спокойно покинуть нашу планету, оказаться в местах, где можно не беспокоиться о своей жизни и целости своих конечностей, и начать говорить во всеуслышание все, что вы думаете на самом деле. Угрозы — дело крайне ненадежное. Я всего лишь пытаюсь втолковать, что сотрудничество принесет вам гораздо больше пользы. Оно вам гораздо выгоднее. Оно поможет вам удовлетворить многие ваши потребности. А у вас ведь есть множество потребностей, как я полагаю. Вы еще очень молоды. Наверняка у вас есть какие-то цели в жизни, вы хотите достигнуть чего-то. Молчаливое взаимопонимание принесет такие плоды, каких никогда не смогут дать демагогия и взаимные обвинения.

— А вы тем временем будете атаковать все новые и новые миры, подобно тому, как вы поступили с Мипасом…

— Мипас был угрозой для нас. Если вы не верите ничему другому, поверьте хотя бы этому. С нашей стороны это была самооборона, и ничего больше. Вы представляетесь мне вполне рассудительным человеком. Разве хоть один рассудительный человек станет осуждать нас за самооборону? В этом и кроется единственная проблема той бартерной системы, за нормальным функционированием которой Луддиг столь умело надзирал. Деньги выплачивались лишь в знак доброй воли. Мы не просили об этом; их нам предлагали добровольно. Даже если бы нам не платили ничего, мы не стали бы атаковать. Множество миров имеют с нами аналогичные договоренности, и каждый раз предложение исходило именно от них, а не от нас. Но все они не понимают, как центавриане смотрят на происходящее. Мы вовсе не стремимся к разрушению других миров. Напротив. Мы лишь хотим, чтобы никто и никогда больше не атаковал нас. Мы никому не предъявляем безосновательных претензий. Мы лишь хотим показать, что мы сильны. Вы улавливаете разницу?

— Да. Да, вполне, — медленно ответил Видкун.

— Как приятно это слышать, учитывая, что Луддиг явно этой разницы не замечал. Нам очень не нравится, когда начинают звучать угрозы. Но сотрудничество… это совсем другое дело. И очень многие выражают крайнюю заинтересованность в сотрудничестве с Примой Центавра. — Лионэ склонился вперед, и тело его перегнулось едва ли не через весь стол. — И я надеюсь… что вы относитесь к числу этих многих. Ради вашего блага. И ради нашего. Ради интересов Дрази. И ключ ко всему этому, Посол Видкун… виноват, пока что лишь Исполняющий Обязанности… теперь в ваших руках.

Видкун медленно кивнул в знак понимания.

— Премьер-министр по-прежнему готов встретиться с вами завтра, — сменив интонацию на сугубо официальную, продолжил Лионэ. — Вас это устраивает?

Видкун снова кивнул. Он подумал о Луддиге, растерзанном толпой. И вспомнил о том, как грубо Луддиг обращался с ним самим, о том, что он пережил на службе у Луддига.

— Да, мне кажется, это нас вполне устраивает, — сказал Видкун. — И еще мне кажется… Мне следует проинформировать мое правительство о трагических обстоятельствах, которые привели к гибели Луддига… И высказать похвалу, насколько быстро вы смогли разделаться с его убийцей.

Лионэ склонил голову в знак признательности за этот комплимент.

— На Приме Центавра беспокоятся лишь о том, чтобы все шло в правильном русле.

Глава 2

Двадцать лет…

Скорее всего, саму Деленн проходящие годы беспокоили не больше, чем и всех живущих. Но в глубине ее памяти всегда таилось знание того, что ее возлюбленный муж, наперсник ее души, Джон Шеридан, человек, который поистине изменил судьбы галактики, проживет всего лишь каких-то двадцать лет. Это цена, которую он заплатил за то, чтобы вернуться назад с З’Ха’Дума. Если бы Деленн могла отправиться в прошлое, если бы ей дано было предотвратить лишь что-нибудь одно, она выбрала бы именно это. Поразительный выбор, учитывая, свидетелем каких ужасных событий стала Деленн в свое время, сколько катастроф случилось с теми, кого она любила.

Ему осталось жить двадцать лет…

Так ей сказали…

…Четырнадцать лет назад[5].

В прежние времена ей удавалось заставлять подобные мысли убраться прочь, иной раз даже надолго. Но в последнее время не проходило ни одного дня — да что там дня, пожалуй, даже ни одного часа — когда бы она не задумывалась об этом.

Несмотря на столь близкие отношения с мужем, несмотря на глубокую духовную связь между ними, ей удавалось скрывать от него свои тревоги. Иногда Шеридан, конечно, замечал, что Деленн выглядит озабоченной, и выражал беспокойство по этому поводу. Она легко отбивала его вопросы, объясняя все заботами об их сыне, Дэвиде. Ему было уже двенадцать лет, и он складывался как личность, в которой выразительно сочетались черты и отца, и матери. В нем также замечательным образом перемешались характерные особенности обеих рас. С одной стороны, он часто являл себя юным проказником, который носился сломя голову по их дому на Минбаре с чисто человеческим энтузиазмом и азартом, к большой досаде своей матери и радостному изумлению отца, и к полному отчаянию его учителей.