Ирина Сербжинская - История, рассказанная в полночь

Куксон размотал теплый шарф, снял куртку, пододвинул поближе к огню еще одно кресло и, усевшись, протянул озябшие руки к теплу очага.

— С первым снегом, Грогер, — тихо сказал Куксон.

Второй гоблин открыл глаза.

— Что? — непонимающе переспросил он. — А, первый снег! Я и забыл.

— Как можно о таком забыть?! — воскликнул Куксон. — Первый снежок все ждут, все ему радуются!

Гоблин Грогер усмехнулся.

— Можно, Куксон, можно, если каждую ночь смотреть сны кобольда, которого ты только что встретил на крыльце. Ему всегда снится лето, город на берегу теплого моря, дом с синими ставнями…

— Кобольды не живут в домах, — перебил Куксон. — Они в норах возле болот обитают.

— Знаю, знаю, но этот, видно, какой-то особенный.

Куксон пожал плечами.

— И что же ему еще снится, этому особенному кобольду?

— Какой-то человек… будто бы пропал он бесследно, а кобольд теперь его ищет.

— Небось, съесть хочет? — скептически поинтересовался Куксон, не питавший иллюзий по поводу отношений людей и кобольдов.

— Нет, они вроде как были друзьями.

Куксон недоверчиво хмыкнул.

— Ерунда, не бывает такого. А что-нибудь действительно интересное было? Расскажи!

Собеседник Куксона на мгновение задумался.

— На прошлой неделе завернул ко мне в ночлежку один бродяга, нищий, еле-еле на ночлег медяков наскреб, — понизив голос, начал он. — Но если б ты знал, какие сны ему снились!

— Какие? — спросил гоблин Куксон и затаил дыхание.

— Сначала снился ему роскошный дворец и сам он — в золотой короне. Рядом — молодая королева, красавица, глаза — как два изумруда. Потом — охота, дремучий лес, убегающий олень… и внезапно оказывается король один-одинешенек в лесу и никого рядом. Но вдруг, как из-под земли, появляется придворный колдун, а с ним — красавица-королева. Гремит с ясного неба гром, сверкают молнии — и превращается молодой король в нищего бродягу, а колдун становится как две капли воды похож на молодого короля. И вместе с ним уезжает королева, бросив того, другого, в лесу. И вот бредет он, усталый, к своему дворцу, да только не узнает его никто, даже любимые собаки, а дальше — темно и неясно… и вот уж бредет он прочь по дороге, плачет и проклинает кого-то…

Куксон взглянул на полутемную лестницу, ведущую наверх, туда, где под крышей находились комнатки постояльцев ночлежки.

— А сейчас этот постоялец где? — шепотом спросил он. — Там? Взглянуть бы на него!

— Нет его. Исчез вчера чуть свет. Тихо ушел, и я не услышал.

Куксон откинулся на спинку скрипучего кресла и задумался, глядя на огонь. Вот так история! Удивительная, как и все, что рассказывал иной раз Грогер.

Своей магии у него, как и у большинства гоблинов, не имелось, но была одна удивительная способность: он мог видеть чужие сны. И частенько Куксон заставал своего друга в кресле перед очагом, словно бы дремлющим, а на самом деле — блуждающим по сновидениям своих постояльцев.

Грогер отложил трубку.

— Значит, первый снег? Холодно тем, кто сейчас в пути…

Он достал из-под стола глиняную бутылку, откупорил, потом пододвинул медную кастрюльку с длинной ручкой. С приятным бульканьем полилось в кастрюльку красное вино.

Куксон вынул из кармана пакетик с пряностями. Пряности в Лангедак привозили издалека и были они недешевы. Куксон-то, разумеется, мог позволить себе самые лучшие, однако же, навещая Грогера, слишком дорогого угощения никогда не покупал: боялся обидеть небогатого приятеля. Грогер — гоблин гордый и в денежных вопросах щепетилен до крайности.

Куксон высыпал ароматные пряности в кастрюльку и поставил греться на огонь.

Хлопнула входная дверь, потянуло с улицы морозцем, и вошел, потирая руки, сутулый оборванец, до самых глаз закутанный в длинный заплатанный плащ.

— «Омела»? Та самая ночлежка на краю света? — буркнул он, подозрительно оглядываясь по сторонам. — «Омела»… кому взбрело в голову так ее назвать? Можно подумать, что хозяин — сильф… я бы тогда сюда — ни ногой!

Посетитель принялся сражаться с завязками плаща, окоченевшие пальцы слушались плохо.

— Знакомый гном посоветовал к вам завернуть. Прахта его имя.

Он шмыгнул носом и неприязненно взглянул на гоблинов.

— Ну? И который из вас Грогер?

— Я, — отозвался Грогер. — Прахта, говоришь? Да, помню такого. Два года назад он здесь неделю прожил. В комнате без окон останавливался.

Посетитель, освобождаясь от плаща, хмыкнул.

— Так это правда, что ты всех своих постояльцев помнишь? А я-то думал, врет гном… гномы всегда врут!

Он сбросил плащ, размотал рваный шарф и оказался пожилым побитым жизнью человеком с большим носом и обвисшими щеками.

— А я — Мохур, странствующий колдун Мохур. Знавал, как говорится, лучшие времена, но жестокая судьба ввергла меня в пучину злоключений!

Грогер снял с огня кастрюльку.

— Хочешь переночевать здесь?

— Вот верно говорят, что гоблины соображают туго, — язвительно воскликнул Мохур. — Конечно, переночевать! Для чего еще я сюда явился? На вас посмотреть, что ли?

Он покосился на горшки с ядовитыми грибами.

— Свободные комнаты имеются? Сколько стоят? Предупреждаю: был я когда-то богат, но сейчас…

Мохур развел руками.

— Даже медяка нет. Но я заплачу, не сомневайся! Завтра или послезавтра… я — честный человек, не обману. Ну, так как? — он с надеждой уставился на гоблина. — Прахта говорил, ты никогда не отказываешь!

Грогер поставил на стол тяжелые глиняные кружки.

— Можешь заселиться в комнату под крышей, там две кровати. Одну Манчура занял, а другая пока свободна.

Колдун насторожился.

— Манчура? Кто таков? Имя, как у оборотня.

— Ну, он и есть…

Колдун Мохур покосился на стол, где дымилась кастрюлька с горячим вином.

— А еще Прахта говорил, что тут и кормят бесплатно. А иной раз и кружечкой вина угощают…

— Этого Прахта не говорил, — твердо заявил гоблин Куксон.

Ишь, шустрый какой этот Мохур: пусти его в дом, так он и за стол усесться норовит! Ну, да странствующие колдуны — они все такие.

Колдуна Мохура отказ не обидел.

— Гоблины корку хлеба пожалели, — хмыкнул он. — Верно про вас говорят: скупердяи, каких мало! Еще и оборотней в ночлежке привечаете! Манчура, Манечура… ладно, я согласен! До полнолуния еще далеко. Надеюсь, он не храпит? Куда идти? Где комната?

— Поднимись по лестнице, вторая дверь налево, — сказал Грогер. — Да возьми светлячка покрупней, там темно.

Пока колдун выбирал светлячка, Грогер разливал по кружкам горячее вино. Куксон взял тяжелую кружку, вытянул ноги к огню и, глядя вслед поднимающемуся по лестнице, Мохуру, покачал головой.