Роман Папсуев - Цейтнот

Ознакомительный фрагмент

БРАЗИЛИЯ. КОРОЛЕВА

В отличие от Короля, в Бразилии я не бывала ни разу. То, что я успела узнать, здорово мне помогло, но никакая информация не сравнится с букетом впечатлений, которые я получила на месте. Сухие слова и объяснения не могут передать всего восторга, всех чувств, которые ощущаешь, попав в это удивительное место. Даже восторженные рассказы Анатолия об этой волшебной стране существенно уступали тому, что я увидела воочию.

Казалось бы – что такое Пантанал? Болото.

Но это сказочное болото. Громадная топь, обширная низменность, где жизнь повсюду, где все пронизано чудесной первобытной магией. Настоящий гимн живой природе.

Всего два дня на реке, а мы уже видели и кайманов, и капибар, и бесчисленные стаи всевозможных птиц, и обезьян-ревунов, а однажды даже заметили ягуара. Таня и Леша не скрывали своего восторга, а Эл, как и я, старательно изображал невозмутимость. Но он чувствовал то же, что и я. Он ощущал красоту и энергию этого места. Он, как и я, заряжался невидимыми потоками Силы.

Леша, обычно тихий и мрачный, здесь буквально преобразился. Он стал охотнее общаться, бурно реагировал на каждую встречу с местной фауной, с неподдельным интересом слушал Таню, которая, судя по всему, неплохо разбиралась в животных, населяющих этот район. По ее собственному признанию, она, узнав, что их группа отправляется в Пантанал, безмерно обрадовалась, поскольку ее отец в свое время здесь бывал с туристической группой и много рассказывал ей о прелестях и опасностях этого места.

Слушая рассказы о «самом живом месте Бразилии», я, признаться, относилась к подобной информации скептически. Но болото действительно оказалось наполнено всевозможной живностью. Бесконечные колонии цапель и аистов, невыносимый птичий шум и гам днем, а ночью – резкие крики, рычание и уханье в глубине зарослей.

Плавучие луга с мелкими розовыми цветами и чудные деревья с изумрудной листвой соседствовали с высыхающими озерами грязи, в которых бились сотни обреченных рыб, становившихся легкой добычей птиц и кайманов. И миллионы насекомых, тучи которых кружили в воздухе, – мы с Элом, по совету Ригеса, отгоняли их от лодки ферромонами. Что ж, Пантанал, как выразилась Таня, – «болото контрастов».

Не все так эстетически притягательно, как обычно рисует воображение, но такова жизнь на Земле. Самый дивный цветок может распуститься рядом с раздувшимся трупом погибшей капибары. Самая красивая птица может пролететь над высыхающим озером зловонной грязи, в котором заживо запекаются попавшие в природную ловушку кайманы. К счастью, пока нам удавалось избегать обмелевших участков, поскольку передвигаться по колено в грязи было бы крайне сложно.

Мы двигались на запад. Безымянный приток Куаибы вскоре превратился в настоящий лабиринт из протоков, островков и зарослей громадных кувшинок, которые Таня опознала как Victoria Regia, или Виктория Амазонская. Пока она рассказывала нам о том, что эти кувшинки могут при равномерной нагрузке выдержать вес взрослого человека, Леша логично заметил, что все это, конечно, интересно, но плыть дальше по этим кувшинкам нет никакой возможности.

Впрочем, хоть и с большим трудом, но на веслах нам удалось миновать эти заросли, и вскоре мы оказались на чистой воде.

Проплывая под очередным деревом, мы услышали над головой хлопанье крыльев и странное, громкое, хриплое «краканье». Оказалось, что крону облюбовали гиацинтовые ара – огромные птицы, самые крупные среди попугаев ара. Сине-желтые пернатые сидели на ветках, глядя на нас черными глазами, и неприятно «кракали», видимо, обсуждая незваных пришельцев.

– Такие красивые, а орут безобразно, – заметил Леша, сидевший на носу лодки.

– По одежке встречают, – кивнула Таня. – Так не только с попугаями. Кстати, в Новой Зеландии в горах живут попугайчики, вот у них очень смешные крики. Похоже на резвящихся детей, такие задорные…

– Ну, ты просто Паганель в юбке, – улыбнулся Леша.

– У меня папа много путешествовал, я же говорила. Кстати, знаете, что мы можем сделать? – вдруг спросила она, когда мы выбрались к небольшому озеру, окруженному со всех сторон древовидным кустарником и деревьями с белыми стволами.

– Что? – обернулся к ней Леша.

– У нас же осталось мясо?

Эл кивнул.

– Мы можем порыбачить. Здесь должно быть очень много рыбы.

– У нас нет времени, – резонно заметил Эл.

Все посмотрели на меня, ожидая решения. Рыбалка не входила в мои планы. У нас имелось достаточно провизии, особенно учитывая добытую вчера свинью. Нам следовало как можно быстрее добраться до Клетки и готовиться к Прорыву. Останавливаться целесообразно лишь на привалах, а их я не планировала – сегодня к вечеру мы обязаны выйти к цели.

Но, судя по картам, мы уже недалеко, а сейчас нет еще и полудня. У нас есть время, и впереди нас ждет бой. Ребята – новички, они никогда не сражались с Белыми, пусть расслабятся. Я не очень хорошо знала современную человеческую психологию, но мне казалось, что рыбалка сумеет отвлечь Пешек от напряженного ожидания. В конце концов, никакого вреда от этого точно не будет.

Поэтому я просто кивнула. Таня захлопала в ладоши.

– Отлично! Эл, давай на самом малом ходу вон к тем затопленным деревьям. – Перебравшись к Элу, она принялась рыться у него в рюкзаке в поисках контейнера с мясом.

Слон направил катер к небольшой заводи, над которой склонилась ветвь огромного дерева, оплетенного лианами, и вскоре наша лодка оказалась в тени.

– Кого ловить-то будем? – поинтересовался Леша.

– А кто поймается, – беспечно ответила Таня.

– А если пираньи?

– Значит, будет знатная уха. Мы с папой в детстве часто ходили на рыбалку, я уже в десять лет готовила великолепную уху, уж поверь.

Леша недоверчиво нахмурился.

– Уха из пираний? А они вкусные?

Таня пожала плечами.

– Не знаю, не пробовала, но отец говорил, что вполне.

– Так, а снасти?

Таня достала контейнер и серьезно посмотрела на Алексея.

– Алекс, ты разве не знаешь о рыбалке по бразильской системе?

Тот насупился.

– Мы берем твою руку, – беспечно продолжала Таня, – делаем надрез, опускаем руку в воду, и, как только пиранья начнет ее кусать, ты выдергиваешь рыбу из воды. Все очень просто.

– Ха-ха, очень смешно. Тебе бы на эстраде выступать с твоим чувством юмора, – неуверенно улыбнулся Леша. – А если серьезно? У нас ни удочек, ни сетей… ни динамита.

Таня посмотрела на меня и спросила:

– Реджи, ты не могла бы сделать четыре простых, но толстых рыболовных крючка и прочную леску?

Я пожала плечами и, сосредоточившись, создала все, что Таня просила, но Леша не успокоился.