Тэд Уильямс - Хвосттрубой, Или Приключения Молодого Кота

Старый охотник приблизился, производя не больше шума, чем осенние листья, шевелимые ветром, – с такой уверенной бережливостью движений нес он свое рыжевато-коричневое тело. Когда он подошел вплотную к Фритти – страшно смущенному присутствием матерого кота, – то остановился, уселся на задние лапы и устремил на юнца оценивающий взгляд. Пытаясь почтительно склонить голову, Хвосттрубой ткнулся носом в колючку и от боли невольно испустил стыдливое мяуканье. Холодный созерцательный взор Потягуша смягчился усмешкой.

– Мягкого мяса, Потягуш, – сказал Фритти. – Вы нынче… мрррмм… греетесь на солнышке? – Он с неуклюжим движением умолк, а так как день был совсем серым и небо затянуто тучами, Фритти внезапно вовсе потерялся – лучше бы ему вообще ничего не говорить, а того лучше – провалиться сквозь землю, под колючий куст.

Увидев, что юный кот так растерян, Потягуш фыркнул от смеха и опустился на землю. Лениво разлегся, держа голову высоко, а всем телом выказывая притворную расслабленность.

– Приятной пляски, малыш, – отозвался он и умолк, чтобы величественно зевнуть. – Вижу, ты все еще охотишься за своей… как-ее-там… Мясохапкой, верно?

– Мя… Мягколапкой. Да, я все еще ее ищу.

– Ну-ну… – Старый кот слегка огляделся, словно отыскивая крошечную, пустяковую вещь, которую обронил, и наконец сказал: – О да. Так оно и есть. Вот именно. Ты хочешь прийти сегодня вечером на Обнюх.

– Что?! – Фритти был поражен. Обнюхи устраивались для Старейшин и охотников – для обсуждения важнейших дел. – Мне – на Обнюх? – выдохнул он.

– Ну… – Потягуш снова зевнул. – Насколько я понимаю – хотя Всемогущий Харар знает, что у меня есть занятия посущественней, чем следить за всей этой вашей приходящей и уходящей мелюзгой, – насколько я могу заключить, после минувшего Сборища произошло множество исчезновений. Шесть или семь, в том числе твоя подружка Хряпомяска.

– Мягколапка, – тихонько поправил Фритти, но Потягуш уже исчез.

Над Стеной висело и светилось Око Мурклы, державно мерцая в черноте ночи.

– У нас есть и еще одно затруднение, и некоторых матерей одолевает беспокойство. Им очень неприятно то, что творится в последнее время. Матери ведь подозрительны, сами знаете.

Говорившим был Грязепыт, который проживал в дальнем поселении Племени, по другую сторону Опушки Дубравы. У них были свои собственные Сборища, и они редко тесно соприкасались с кланом Фритти.

– Вот что я разумею, – продолжал Грязепыт, – ну, это неестественно. Я разумею, что мы, конечно, каждый сезон теряем двух-трех котят… а то и взрослых, которые решаются рыскать, никому не сказавшись. Феле свойственно тревожиться, если вы унюхиваете смысл. Но у нас уже трое пропавших – за несколько дней. Это неестественно.

Гость с дальней стороны Дубравы сел, и среди собравшихся вождей клана раздалось приглушенное шипение и перешептывание.

У Фритти стало спадать волнение, вызванное присутствием на Обнюхе. Услышав и от других рассказы о таинственных исчезновениях и поняв, что дело это нешуточное – мудрые коты вокруг него трясли головами и в замешательстве поскребывали морды, – он вдруг заинтересовался, а не смогут ли они все вместе как-нибудь помочь найти Мягколапку. Ему казалось – едва старые коты узнают о его беде, выход будет найден, – но подумать только! Брови и носы блюстителей обычаев клана морщились от тревоги. Хвосттрубой почувствовал, что его покидает надежда.

Верхопрыг, один из самых младших присутствующих – хоть и был несколькими сезонами старше Фритти, – встал, чтобы говорить.

– У моей сестры… у моей сестры по выводку, Трепетуньи, только что, в минувшее Око, пропали два котенка. Она внимательная мать. Они играли на опушке под деревом, и она на миг отвернулась, потому что у ее младшего сбилась в колтун шерстка. А когда обернулась, они уже исчезли. И ни лисой, ни совой не пахло – она все обыскала, сами понимаете. Она очень расстроена. – Тут Верхопрыг неловко оборвал свою речь и сел.

Остроух встал и оглядел собравшихся:

– Что ж, если ни у кого больше нет таких историй?…

Потягуш неохотно поднял лапу:

– Прости, Остроух, я все же полагаю… где же он?… ах да, вот он. Вот юный Хвосттрубой, у которого есть что сообщить. Я разумею – если это не слишком вас обеспокоит. – Потягуш зевнул, приоткрыв острые клыки.

– Хвостпробой? – раздраженно переспросил Остроух. – Что еще за имя?

Жесткоус улыбнулся Фритти:

– Нет, Хвосттрубой. Не так ли? Говори, с чем пришел, малец.

Хвосттрубой встал, и все взоры обратились на него.

– Ммя… то есть я… – У него, как у хворого, обвисли усы. – Ну знаете… Мягколапка, она моя подруга… она… она… Мягколапка… ну так она пропала…

Старый Фуфырр выдвинулся вперед и проницательно взглянул на него:

– Ты что-нибудь узнал о том, что с ней стряслось?

– Нет… нет, сэр, но, по-моему…

– Правильно! – Остроух потянулся и без церемоний хлопнул Фритти по макушке, чуть его не опрокинув. – Правильно, – продолжал Остроух, – необычайно точно, спасибо. Хвост… Хвост… Что ж, это было полезнейшее сообщение, юнец. Так этим мы и удовлетворимся?

Фритти поспешно сел и сделал вид, что выкусывает блоху. Нос у него горел.

Волнохвост, еще один Старейшина, прочистил горло – добиваясь полной тишины – и спросил:

– Но что же нам делать?

Еще миг молчания – и собравшиеся соплеменники разразились:

– Поднять кланы по тревоге!

– Поставить часовых!

– Уходить отсюда!

– Больше не заводить котят!

Последнее исходило от Верхопрыга, на которого – чуть он увидел, что все вперились в него – внезапно перепрыгнула Хвосттрубоева блоха.

Старый Фуфырр задумчиво поднялся. Строго зыркнул на Верхопрыга и внимательно оглядел собравшихся.

– Сперррва, – прорычал он, – лучше сговоримся не вопить и не скакать вот так -вокруг да около. Бурундук со шмелем на хвосте и тот наделает меньше шуму и добьется большего успеха. Давайте-ка обсудим положение. – Он выразительно уставился в землю, словно обдумывая некую глубокую мысль. – Первое: пропало небывало огромное число кошек. Второе: у нас нет ни единого соображения, что или кто этому причиной. Третье: на сегодняшнем Обнюхе собрались лучшие и мудрейшие коты наших лесов и не могут разрешить головоломку. Следовательно… – Фуфырр умолк, смакуя ожидаемое впечатление. – Следовательно, хоть я и согласен, что охрану и все прочее нужно обсудить, важно, по-моему, чтобы более высокие умы – да, даже повыше наших – узнали об этом положении. Мы сейчас расстроены и перепуганы, и у нас нет другого выбора, кроме как уведомить об этих событиях Посвященных. Я полагаю, нам следует послать делегацию ко Двору Харара. Наш долг – оповестить королеву Кошачества! – Совершенно довольный собой, Фуфырр сел среди ужаса и удивления, забурливших вокруг.