Сары Далтон - Белый олень (ЛП)

- Он оценил бы это, - Нортон положил руку мне на плечо.

- Где Эллен? – спросил принц Казимир. – Я… не видел ее.

- Она пропала, Ваше Величество. Боюсь, Скитальцы забрали ее, - ответил Нортон.

- Что? Пропала? – он сжал ладони в кулаки. – Но моя прекрасная Эллен… Она не… Это ужасно.

Я погладила щеку отца в последний раз и выпрямилась. Жар распространялся по моим мускулам. Все тело казалось одновременно горячим и холодным, онемевшим.

- Оставьте меня наедине с отцом, подальше от него, - я посмотрела на принца. Если бы он не пришел, ничего не случилось бы.

- Нет. Мы отведем тебя домой, - сказал Нортон.

- Но отец…

- Я сделаю приготовления за тебя.

- Церемонию нужно провести завтра. Он любил обычаи, - сказала я, пока он выводил меня из «Павшего дуба».

Казимир смотрел на меня странным взглядом, словно пытался вспомнить что-то важное. Он шагнул вперед и преградил нам путь.

- Проше прощения. Это было грубо с моей стороны мешать тебе, когда ты прощалась. Я потерял сегодня хороших помощников, но это не сравнится с твоей утратой. Мне жаль, - его глаза были широко раскрыты и ярко сияли, словно были из стекла.

Я только кивнула.

Анта ждал меня, и я закинула на его спину дрожащую руку. Мы шли вместе, белый олень поддерживал меня. Он не давал мне упасть. Этой ночью я спала в его стойле посреди соломы. Мне было все равно. Я не меняла платье. Мне снились родители.

* * *

Солнце ярко сияло, словно ничего и не случилось. Птицы пели, как и в любой другой день. Стран было думать, что мир оставался прежним, когда мой разлетелся на куски. Но мы никогда и не имели значения для других. Отец говорил мне это несколько часов назад.

Я закрыла глаза, меня накрыла новая волна печали. Анта уткнулся в мою щеку носом. Его черно-коричневые глаза, всегда добрые, прогнали мой сон. Он знал? Он чувствовал? Он мог ощутить запах смерти на моих руках?

Вздохнув, я прислонилась к Анте.

- Что мне теперь делать?

Ты собиралась попрощаться. А потом ты продолжишь жить.

Голос был моим, но я не понимала, откуда он исходит. Может, из того места внутри меня, где остались все слезы. А следующая мысль зажгла глубоко во мне пламя. Злость, которую я до этого не знала, сотрясала мое тело. Когда я думала о нем, лежащем на полу таверны, а вокруг его тела валялись разбитые бутылки…

Ты найдешь тех, кто это сделал. И заставишь их заплатить за это.

Ладони сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Я заставлю их заплатить. Сила пришла из непролитых слез. Анта смотрел, опустив голову, как я покидаю его стойло. Я прошла по саду в хижину. Бабочки летали над моей головой, но я отогнала их. Мои немигающие глаза скользнули по моему отражению в осколке стекла, что был у нас зеркалом. На меня смотрело опухшее лицо. Я сжала осколок, и на ладони выступила кровь. Я беззвучно переоделась, умывшись, выбрав черную тунику и штаны. Я сунул кинжал за пояс, заплела косу, собрала в колчан стрелы. После церемонии я покину Хальц-Вальден навеки. Я найду Скитальцев, даже если это приведет меня в глубины леса Ваэрг.

* * *

Отец встретил маму в лесу, когда им обоим было четырнадцать. Она потерялась, была одета в тряпье и слепо брела по лесу, она боялась и не могла говорить. Отец спас ее от верной смерти. Когда он привел ее домой, она ютилась в хижине, отказываясь что-нибудь говорить, а ела только немного хлеба и воды, ее ранило так увиденное в лесу.

В тот же год Хальц-Вальден затопило, и этот потоп унес жизни бабушки и деда, отец остался один, как и я теперь. Он говорил, что мама дала ему причину жить дальше. Каждый день он утешал ее, это были улыбки, тихие благодарности, поощрения. Он не сдавался. Она стала его миром, причиной трудиться, становиться лучше. И отец больше всего хотел лишь заботиться о ней. Он хотел этого всем сердцем. А оно встречало любовью все и всех, от жуков в хижине до тех, кто насмехался над нами в деревне. Он сражался из-за меня, решив, что они пришли за мной. Он отдал за это свою жизнь.

Однажды моя мама сказала ему свое имя: Мей. Она помнила его, а больше ничего. Лес как-то украл ее память. Она говорила лишь о тенях, змеях, что обвивали лодыжки и утаскивали глубже в лес, о животных, созданных магией, рычащих во тьме.

Правилом отца было оставаться ближе к деревне, не заходить глубоко в лес. Но его смерть отменяла это правило.

Я хотела приключений. Но не представляла, что начнется оно так.

Все происходило где-то вне меня. Цветы были зажаты в моих руках. Еду доставили в хижину. Как-то я собралась в путешествие, раздав остатки беднякам. Кто-то даже принес зерно Анте.

Нортон пришел на закате и принес факел.

- Мы подготовили плот. Идем, Белый Олень. Отплати уважением, - он тепло улыбнулся.

По пути к реке рядом появился Казимир. Он сжал губы и склонил голову, словно хотел сказать что-то отвратительное.

- В моем городе, когда у кого-то большая потеря, друзья приносят деньги или вещи, чтобы помочь. Я знаю, что это не вернет твоего отца, но это от чистого сердца.

Он вложил в мою ладонь золотую монету. Она стоила больше, чем я бы наторговала за месяц.

Мои пальцы сжались на холодном металле, я благодарно кивнула. Я видела по его встревоженному взгляду, что он не хотел меня обидеть. Его добрые слова окутали меня, я не могла говорить.

По традиции вся деревня собралась на берегу реки, сжимая горящие факелы. Мы пели, пока шли.

- Ветер сильный,

Душу унеси,

И над миром меня проведи.

Тело мое в землю верни,

Дерево чтобы смогло прорасти,

К жизни меня вернув.

Отдыхать мне не давай,

А не то я не проснусь,

И навеки с рекой унесусь.

И пусть не сгнию,

Как листья в лесу,

А в мире останусь твоем.

Песня в давние обычаи не входила, но никто, кроме отца, в них и не верил. Он держался за то, чему научили его родители, будучи из Хэдалэнда. Все остальные, казалось, отринули эти поверья, переехав в Хальц-Вальден.

Теперь они хоронили мертвых. А раньше их сжигали, давали ветру унести пепел. Как ветер доберется до погребенных под землей? Отец как-то сказал мне: «Пусть меня охватит пламя, так я возрожусь». Но поющие голоса уменьшили мою боль. Только с этой смертью все были так внимательны. Только сейчас я чувствовала их любовь. Какая трата.