Кирилл Алейников - Когда боги уходят

Юношу не покидала тревожная мысль, как же он будет жить в таком древнем и таком чуждом мире. Чем будет заниматься. После первых истерических моментов, когда пришло понимание всей глубины создавшейся ситуации, настал черед спокойного, трезвого, логического мышления.

Во-первых, обстановка. Вокруг раскинулось древнее королевство, где люди не видели ничего необычнее колеса. (Троглодиты и вурдалаки — не в счет, так как общеизвестно, что они лишь плод фантазии.) Королевства бывают разные: большие и маленькие, сильные и слабые, с большим количеством врагов и мощной армией или же с отсутствием и врагов, и армии. За то время, которое Андрей успел провести в Киренейской провинции, он узнал, что она — часть некоей империи. Империя, это, конечно, хорошо — большая страна, сильная армия и так далее. Плохо то, что никак не хотели приходить воспоминания касаемо наличия каких-то империй в четырнадцатом или пятнадцатом веках.

Во-вторых, недостатки нынешнего положения. Андрей не знает наверняка, в какой части света находится. Можно предположить, что это средневековая Европа, потому что подобных государств не было в других местах. Главный недостаток в том, что Андрей абсолютно не адаптирован для существования в эпоху рыцарей, он не знает ни нравов, ни правовой системы, ни даже самых общих тенденций в обществе. Всё это может принести серьезные проблемы в дальнейшем.

В-третьих, преимущества. Всё-таки Андрей — человек из будущего. Он многое знает, многое умеет; можно использовать это как-нибудь. К тому же, если постараться вспомнить историю средних веков, которую юноша изучал когда-то в школе, то это поможет быстрее понять политическую ситуацию на карте мира и избегать стран, втянутых в военные конфликты.

В-четвертых, странности. Пожалуй, это самое главное.

Странностей накопилось уже более чем достаточно. Андрей выстроил цепочку в хронологическом порядке: спокойные разговоры о мифологических существах, точно они взаправду существуют; абсолютное сходство языка средневековых аборигенов с русским начала третьего тысячелетия (однако, в письме такое сходство отсутствовало); странное название государства — Варлесская империя — не напоминает никаких исторических фактов.

Андрей решил, что для более точного понимания своего положения должен непременно спросить у куратора, когда тот вернется, какое сейчас время. Скорее всего, они отсчитывают его от рождества христова, как и весь прочий мир. К тому же, не мешало бы посмотреть на политическую и географическую карты.

Точно выжидая, пока о нем вспомнят, куратор Маркус Бальтон отворил входную дверь и статной, твердой походкой прошел к юноше.

— Я доложил о вас, молодой человек. Мэр очень заинтересовался тем положением, в котором вы оказались, и хочет побеседовать с вами.

— Когда? — Андрей не был уверен, что готов беседовать с мэром. Пусть даже этот мэр возглавляет такую дыру как Ламар.

— Сегодня вечером. Он пригласил вас к себе на ужин.

Юноша почувствовал, как при упоминании слова «ужин» в его желудке что-то ворчливо заурчало. За весь день он не ел ничего кроме нескольких кружек пива.

— Ужин — это, конечно, хорошо, — согласился Андрей. — Но о чем я буду разговаривать с мэром?

— О том же, о чем разговаривали со мной, — пояснил куратор.

— Но разве вы не пересказали ему нашу беседу?

— В общих чертах, — кивнул куратор. — Мэр хочет собственнолично побеседовать с вами. Кстати сказать, он очень заинтересован вашей историей и горит желанием поскорее с вами познакомиться.

— Я рад, конечно, своей растущей популярности, — попытался пошутить Андрей. — Но меня тревожит одна мысль.

— Какая же?

— Мэр наверняка попросит меня рассказать о будущем.

— Наверняка, — согласился Бальтон.

— И в связи с этим, не появится ли у меня шанса оказаться на той виселице, которую я видел рядом с фонтаном, как, хм, еретику какому-нибудь?

— О, не беспокойтесь об этом, — горячо заверил Андрея куратор, для пущего убеждения положив ему на плечо руку. — Мэр Манкин отличается высокой терпимостью.

Слова Бальтона мало успокоили Андрея, но вселили в него надежду, что всё не так уж и плохо в мире, где мэры городов не преследуют людей с нестандартными позиционными взглядами на жизнь. Вспомнив про вопросы, которые хотел задать, юноша поинтересовался:

— Скажите, господин куратор, у вас есть политическая карта?

Такой вопрос несколько ошеломил Бальтона, но он не показал виду.

— У меня была такая карта, но после недавнего объединения отдельных земель в Варлесскую империю она стала бесполезной, поэтому я сжег её. А новую ещё не привезли.

— Плохо, — заметил Андрей. — Но это не всё. Я хотел бы так же поинтересоваться, какой сейчас год от рождества христова?

— Чьего рождества? — не понял куратор.

— Христова, — повторил Андрей, пока ещё не подозревающий никакого подвоха.

— Я не знаю, кто такой Христ, поэтому скажу просто: идет третий год девятого века двадцать седьмого тысячелетия от создания мира.

В этот раз они не стали передвигаться по городу пешком, а воспользовались каретой. Десять минут езды, и вот уже куратор ведет юношу по широкой аллее к двухэтажному особняку, облицованному светло-желтым камнем. Особняк стоял у окраины Ламара и принадлежал, конечно же, мэру этого города — сэру Рамсу Манкину.

Пройдя через разбитый вокруг особняка парк, Андрей и Бальтон по широкой лестнице вошли в высокие, украшенные серебристыми цветами двери.

В банкетном зале их ждали. Андрей ожидал увидеть многочисленный народ — местную богему, в окружении роскоши, блесток и ароматов дорогого парфюма. Вместо этого за не очень длинным-то, к слову, столом сидели всего пять человек.

Троих юноша уже знал — это был трактирщик и его родственники, невесть как оказавшиеся на приеме. Сидящий во главе стола полный старик с седыми усами был, скорее всего, самим мэром. По правую руку от него Андрей заметил девушку, любопытно разглядывающую прибывших.

— Добрый вечер, господа! — старик вежливо склонил голову, отчего его белые усы заметно колыхнулись. — Располагайтесь, где вам будет удобно.

Андрей отметил, что особого выбора места не было — у стола, отодвинутые от него на некоторое расстояние, стояли лишь два стула. Церемонно поклонившись в ответ, Бальтон воспользовался приглашением и сел на один из свободных стульев. Андрей неловко повторил движения куратора и занял второй стул.

— Сэр Манкин, — обратился Бальтон к мэру. — Этого молодого человека зовут Андрей. Именно о нём я рассказывал вам сегодня.