Марк Лоуренс - Принц Терний

— Ему больше понравится, если я окажусь среди мертвецов, Малыш Райки, — пояснил я. — Гомсти послали найти доказательства, что я мертв, а вовсе не для того, чтоб разыскать меня живым. Теперь у него новая королева.

Ухмылка Райка вышла злобной. В довершение он громко икнул.

— Ты сбежал из замка, где полно золота и женщин, чтобы кочевать с нами? Какой идиот так поступит?

Я сделал маленький глоток. Пиво имело кисловатый привкус, но, может, так и должно быть.

— Идиот, который прекрасно осознает, что сама по себе королевская стража победу в войне не обеспечит, — ответил я ему.

— В какой войне, Йорг? — Нубанец сидел рядом и не пил. В разговоре он предпочитал неторопливость и взвешенность. — Ты хочешь победить графа? Барона Кенника?

— Я хочу войны, — произнес я, — и хочу выиграть эту войну.

Из-за бочонков появился Красный Кент со шлемом, до краев наполненным пивом.

— Не бывать этому, — заметил он и, подняв шлем, осушил его в четыре глотка. — Выходит, ты — принц Дома Анкратов? Королевства Медной Короны. Там, должно быть, не менее дюжины достойных претендентов на высокий престол. И у каждого собственная армия.

— Скорее, полсотни, — проворчал Райк.

— Порядка сотни, — заметил я. — Подсчитано.

Сотня осколков Империи, досаждавших друг другу в никогда не прекращающемся водовороте мелких войн, междоусобиц, приграничных стычек. Крохотные королевства разрастаются, скукоживаются и снова расширяются; порой вся жизнь человеческая проходит в бесконечных войнах, а по сути ничего не меняется. Моя цель — изменить, закончить, победить.

Допив пиво, я поднялся, чтобы разыскать Макина.

Далеко идти не пришлось. Он был около лошадей, проверял своего жеребца по кличке Огненный Прыжок.

— Обнаружил что-нибудь? — спросил я.

Макин скривил губы:

— Нашел погребальный костер. Навскидку тел под двести, все мертвы. Но его так и не подожгли, не исключено — кто-то спугнул. — Он махнул в западном направлении. — Они добрались до Дороги Топей и перемахнули через вон тот горный хребет. Около двадцати лучников засели в зарослях у ручья, чтобы не дать никому сбежать.

— Сколько их всего было?

— Около сотни. Большинство — пешие. — Он зевнул, проведя ладонью от лба до подбородка. — Дня два уже прошло. Мы в относительной безопасности.

Почувствовал, как невидимые тернии царапают тело, острые иглы вонзаются в кожу.

— Пойдем.

Макин последовал за мной обратно к ступеням и обрушившимся колоннам у дверей дома бургомистра. Братья тем временем запихнули Мейкэла во второй бочонок.

— А вот и капитан! — окликнул Макина Барлоу. Он все еще сипел, после того как Райки едва не придушил его. Раздался смех, на сей раз я решил не обращать внимания. Острые и длинные колючки вновь погрузились в тело, подготавливая к грядущему. Двести тел свалены в кучу. Все мертвы.

— Кэп Макин считает, что скоро у нас будут гости, — произнес я.

Макин недоуменно приподнял брови, но мне было не до него.

— Мечей двадцать, отъявленные негодяи, гнусные разбойники. С кем не захочешь повстречаться на дороге, — уверенно продолжал я. — Двигаются прямиком сюда, затоваренные чужим добром.

Внезапно Райк вскочил на ноги, его цеп звякнул, ударившись о бедро.

— Чужим добром?

— Бездельники, говорю же. Богатеют, разоряя других. — Я изобразил улыбку. — Что ж, братья, полагаю, следует указать им на их ошибки. Хочу, чтобы они все сдохли. Без исключения. Все должно пройти без сучка без задоринки. На главной улице вырыть ямы-ловушки. Братья спрячутся в зернохранилище и таверне «Синий кабан». Кент, Роу, Лжец и нубанец — оставайтесь здесь, за развалинами, и, когда наши гости будут проходить между башней и таверной, начинайте стрелять.

Нубанец поднял арбалет, чудовищное изобретение древней инженерии, сработанный из металла и украшенный ликами странных богов. Кент вытряхнул остатки пены из шлема и напялил его, огромный лук у него всегда был наготове.

— Может статься, они появятся из-за горного хребта, поэтому Райк возьмет с собой Мейкэла, еще шесть воинов и спрячется среди развалин кожевни. Любому, кто выберет этот путь, дайте пройти мимо вас, а уж потом выпустите кишки. Макин проведет разведку и предупредит, когда они появятся в поле зрения. Святой отец здесь и вы пятеро — останетесь со мной в качестве наживки.

Братьям не нужно было повторять дважды. Ну, разве что, Джобу потребовалось. Поскольку Райк оттащил его от пива слишком поспешно, тот не больно обрадовался этому обстоятельству.

— Добыча! — проорал Райк ему в физиономию. — Иди копать ямы-ловушки, недоумок.

Да, эти парни знали, как правильно устраивать засаду. Не придерешься. Для сражения в развалинах лучших не найти. Полжизни они провели, превращая в руины все вокруг, а вторую половину против кого-то рубились.

— Барлоу, Макин, — позвал я, выждав, когда остальные ушли выполнять задания. — Разведка отменяется, Макин, — проговорил я как можно тише. — Хочу, чтобы вы спрятались в зарослях у ручья. Схоронитесь так, чтобы ни один ублюдок, даже усевшись прямо на вас, не обнаружил вашего присутствия. Засядьте там и ждите. Что предпринять, решите по ходу дела.

— Принц… Брат Йорг, — произнес Макин. Он был явно недоволен происходящим, его взгляд все время устремлялся вниз по улице к старому Гомсти, молившемуся перед сожженной церковью. — Как это понимать?

— Ты сказал, что пойдешь за мной, куда бы я ни повел, Макин, — ответил ему. — Здесь все начнется. Когда о нас сложат легенду, — это станет первой страницей. Какой-нибудь старый монах ослепнет, раскрашивая ее, Макин. Именно здесь начало всему. — Правда, я не стал уточнять, насколько короткой может стать эта легенда.

Макин поклонился — скорее кивок, чем поклон — и ушел. Толстяк Барлоу поспешил за ним.

Итак, братья выкопали ловушки, приготовили стрелы и спрятались в развалинах, оставшихся от Норвуда. Я наблюдал, проклиная их медлительность, но старался держать себя в руках. Наконец лишь отец Гомст, пятеро отборных братьев и я остались на виду. Все прочие, числом, ненамного превосходящим две дюжины, залегли в хорошо замаскированных укрытиях.

Отец Гомст подошел и встал рядом, продолжая бормотать молитвы. Интересно, молился бы он столь усердно, зная, что тут произойдет?

Голова вновь разболелась, словно кто-то вогнал крюки в глаза и тянет за них. Такая же боль ощущалась, когда я только увидел старика Гомсти и подумал о возвращении домой. Подобную боль я испытывал всегда перед необходимостью выбора. Много раз позволял ей управлять мною. Но потом мне надоело быть рыбкой на крючке, и я научился сопротивляться.