Елена Лирмант - В поисках Белого города

— Мне приятны ваши слова, тем более что они относятся не ко мне, а к цветам, которые вы с такой нежностью держите в руках, — ласково проговорила она. — Мальчики, помогите ему. Вот эти два небольших кустика. Больше не брать. И отведите на дорогу. Скоро светило сядет, и в лесу он заблудится, — она повернулась, чтобы уйти, но опять обернулась и сказала, — Кстати, Константин Романов, эти цветы у нас являются символом печали и смерти, а еще предупреждением об опасности. Вы чужеземцы странный народ, все, что касается смерти, вас, приводит в восторг…

Но я не слушал ее. Даже не заметил, как она ушла. Я был занят тем, что следил, как выкапывают заветные кустики. А потом, когда меня препроводили на дорогу, шёл, прижимая к груди свое сокровище, счастливый до безумия, и распевал про себя глупую песню.

Глава III

Обратная дорога показалась мне совсем короткой. Вернулся на базу я за полночь. В проходной меня встретили «ласково»:

— Смотри, все-таки вернулся, — сказал один из охранников, — а мы надеялись, что тебя закопали где-нибудь в укромном местечке…

— Увы, — я скорчил грустную мину, — я не мог позволить себе такую вольность, ведь вы же так ждали меня, и как вижу — даже скучали.

— Тоже мне, скажешь, скучали, — проворчал второй, — запомни, стукач, такие, как ты, долго не живут на свете. Или язык укоротишь, или присыплет тебя где-нибудь невзначай…

Послав их про себя подальше, я побежал на свою делянку. Прикопал цветы и отправился спать. Утром после построения подошёл к коменданту, но тот сделал вид, что не заметил меня, резко повернулся и ушёл. Стыдно сказать, и в этот раз я не обратил внимания, на странное поведение окружающих. Как же я был слеп!

После вахты — ненужного сидения на вышке — я убежал к себе в сад и стал высаживать «черные шары». Кустики были небольшие, но уже с завязавшимися бутонами. Я сидел около них, взглядом глотая испускающуюся от них необыкновенную, неземную красоту. Когда же ладонью прикрыл один из кустиков от лучей солнца, не прикасаясь к нему, почувствовал легкое покалывание в подушечках пальцев, убрал руку — покалывание прекратилось, опять накрыл — покалывание возобновилось. — Что это? Усиков нет! Энергия? Но слишком сильная для цветов… — размышлял я.

— Романов — к Вороиру, — окликнули снизу.

— Вот, чёрт, забыл! — тревожно чертыхнулся я.

Как и вчера, в комнате директора лаборатории вкусно пахло кофе, он в той же расслабленной позе, с широкой улыбкой на холеном лице.

— Ну, что батенька, совсем голову потеряли! — встретил он меня радушно, как старого друга. — Я же просил вас сразу придти ко мне. А я ведь не спал. Ждал, волновался. Хорошо, охрана сообщила о вашем прибытии. Нехорошо получилось, а?

— Простите, — мне стало неловко, — я, действительно, так был счастлив. Хотите посмотреть, цветы? Они великолепные. Представляете, совсем черные!

— Да, я уже видел, — расхохотался он. — Ну, да ладно… лучше расскажите, как прошло путешествие.

Выслушав мой рассказ, который, кстати, был совсем коротким, так как я пропустил и встречу с Никке, с двумя сказочными охранниками, он внимательно посмотрел мне в глаза, и вдруг сказал:

— А вы ведь мне не все рассказали, мой дорогой! А как же ваша новая знакомая? А как же мальчик, что кинул в вас камнем, и те два дружинника, которые так хотели вас отправить восвояси? И, кстати, я хотел пожурить вас. Зачем вы сказали Верховной жрице, что прибыли сюда не по своей воле, и что вам трудно выйти за территорию. Это же неправда!

— Что неправда? — на меня будто вылили ушат холодной воды, — что меня выслали сюда по приговору или что выйти за территорию у нас очень легко, захотел и пошёл? Вы что следили за мной?

— Ну, ну! Зачем так ершиться? Батенька, вы мой, а вы что думали, что мы позволим вас идти в неизвестность, без страховки? Как, никак вы член нашей базы, и мы несем ответственность за вас! Наши маленькие помощники летели за вами и следили, если бы случилось что-то непредвиденное, то мы пришли бы на помощь!

— Но вы же сами говорили, что мне ничего не угрожает, — вырвалось у меня.

— Говорил, — охотно согласился Вороир. — но страховка еще никому не мешала.

— Ясно, — отрезал я. — Могу я идти?

— Нет, — голос директора тоже стал серьезным. — Мы еще не кончили разговор. Значит так. Ты завтра с утра, выкопаешь свои розы и пойдешь в Туле. И будешь с Верховной жрицей очень вежливым. Мы надеемся через тебя завязать контакт. Нехорошо же как-то получается. Живем на чужой планете, не как гости, а как пленники за решеткой! У тебя состоялся контакт. И будь добр, закрепи его. И запомни, на тебя смотрит весь мир.

Вот это он сказал зря! От этой фразы веяло фальшью. Мне не раз уже приходилось сталкиваться с тем, что влиятельные люди моего мира, посылая на смерть, говорили красивые патриотические слова.

— А почему вам бы самому не пойти со мной! Вы, если я правильно понимаю, дипломат, у вас большие полномочия, и огромный опыт в урегулировании конфликтов. Вам и карты в руки…

— Верховная жрица не хочет меня видеть, — раздраженно сквозь зубы произнес Вороир. — Она только увидела меня, как отказалась не то что говорить, но даже подходить ко мне. Повернулась и ушла. А вот тебя она не только подпустила к себе близко, но даже и говорила с тобой, и, будь я проклят, ты ей понравился! Поэтому ты и пойдешь!

— А у меня есть варианты?

— Ты правильно понимаешь! Вариантов нет!

— Хорошо, я пойду, но только с одним условием — никакой слежки за мной! Если ваши шпионы будут обнаружены, то никакой диалог не состоится. Вы понимаете это?

— Конечно, конечно! — как-то быстро согласился директор и протянул мне пропуск.

Кофе на этот раз он мне не предложил и выглядел раздраженным. Он лгал. Я чувствовал это. Но что же делать? Не идти? Глупо. А вдруг все-таки у меня получиться завязать дружеские отношения. Мы же две цивилизации! Неужели мы не сможем найти общего языка? И что плохого в том, что я схожу и отнесу цветы? Ведь меня не просят сделать ничего предосудительного? Делай, что надо! И будь, что будет!

И на следующее утро, я бодро вышагивал, держа коробку с цветами в руке. Дойдя до того места, где я повернул в лес позавчера, я остановился, вглядываясь в чащу. Никак не мог решить, стоит ли позвать Никке по имени, хотя нет, ее отцу обещал забыть это имя. Может просто крикнуть: «Красна девица, явись пред очи мои, дай еще раз полюбоваться!» И она будто услышала. Из-за дерева появилась ее стройная фигурка.

— Будь здоров, Романофф, — приветствовала она традиционным для раттерианцев приветствием и положила руку на сердце.