Татьяна Ильченко - Серые Башни (СИ)

— А это что пароль?

— Нет! — весь этот глупый разговор стал меня раздражать. — Это были первые слова, которые я понял!

Таисия Соколова

Сидя по-турецки на кухонном столе и глядя на Гру, я постепенно расслабилась и, осознав нелепость своего положения, тоже начала смеяться. Было уже совсем не страшно. Наоборот, глядя в его глаза, я чувствовала себя маленькой непослушной девочкой, которой терпеливо приходиться объяснять всем известные истины.

— Может, мы поедим? Когда ешь, говорить не обязательно! — проворчал он.

— Да, да, конечно!

Ужин, конечно, был немудреный. Макароны, котлеты из отдела полуфабрикатов и салат. Ну и чай, с пряниками. Зато быстро. Правда, Гру, обнюхав котлету, осторожно отодвинул ее в сторону, ограничившись макаронами. А вот пряники ему понравились.

Все это было так странно! Я всегда считала, что язык, которому научили меня дед и бабушка, был вымышленным. Просто еще одна игра, которой меня отвлекали от одиночества. А теперь, получается, что его знает еще один человек? Или не человек? Он сказал, что он — норд. Кто такие норды? У меня на языке вертелось множество вопросов к моему странному гостю, который с задумчивым видом жевал пряник за пряником.

— Э…Гру? — неуверенно начала я. — Это точно не выдуманный язык?

Он перестал жевать и сурово прищурился.

— Да ладно, я же просто спросила. Для меня это было игрой.

— Ты говоришь очень хорошо, моя леди, — улыбнулся норд.

— Даже акцент есть! Так говорят на севере, — уже без улыбки закончил он, внимательно изучая мое лицо.

— Пожалуйста, не надо, — отмахнулась я.

— Чего не надо?

— Так смотреть. Обычно, после такого взгляда ты застываешь, как соляной столб. Вот так, — я скосила глаза к переносице и замерла.

— А чего ты хотела? Я уже столько раз ошибался на твой счет. Ты прости меня, за то, что я там, в мыльне…

— Да ладно, я уже забыла. С кем не бывает, — я пожала плечами.

— Лучше скажи кто ты такой, Гру?

— Я — норд, леди. И я твой Хранитель.

— Хранитель меня?

— Тебя.

— И отчего ты будешь меня охранять?

— Хранители не сторожа, — буркнул он. — Это гораздо большее. Мы с тобой близки по духу, как две половинки целого, понимаешь?

По духу, как же! Понятно, подобное тянется к подобному. Моим «хранителем» может быть только такой звероподобный мужичок, но ни как не кавайная няшка. А что, мы бы хорошо смотрелись. Красавиц и Чудовища.

— Я и сам не очень понимаю, почему я здесь, с тобой. Видишь ли, до сих пор Хранителя не было ни у одной леди. Норды служили только воинам или стражам, ну мужчинам, понимаешь? Тем, кто рискует своей жизнью, нужен кто-то, кто будет прикрывать спину и не предаст.

— Сидя здесь, я ничем не рискую, сам видишь. И я нисколько не мужчина. Ты не расстраивайся, а если передумаешь быть Хранителем, я не обижусь.

Гру ничего не ответил, только вздохнул и потянулся за следующим пряником.

Теплый свет освещал накрытый старенькой, еще бабушка выбирала, клеёнкой стол. Гру чинно жевал и шумно дул на чай. Идиллическая картина. Несколько сюрреалистическая, быть может. Ее можно было бы назвать: «Встретились два одиночества». Хранитель он мой, смешно! Я бы тоже обозвала себя каким-нибудь чудным словом, если бы была бездомной, старой, раненой и голодной. И это не смешно, это печально.

— Что огорчило мою леди? — тихий голос Гру заставил меня посмотреть на него. Встревоженное лицо, в сдобных крошках вызвала приступ смеха.

— И что такого смешного? — Гру смахнул крошки и принял величественно-неприступный вид

— Это я над собой смеялась, ты вообще не смешной!

— Хочу предупредить тебя, девочка, что смех без причины, ни к чему хорошему не приводит, — сердито пробурчал он.

— Не дуйся. Я ведь не хотела тебя обидеть, просто все так странно. И ты и наше чаепитие у меня на кухне.

Он задумчиво посмотрел на оставшиеся два пряника и спросил:

— Где твои родители, девочка?

— Далеко, — пожала я плечами, а потом, потянувшись, сняла с полки маленький глобус.

— Это наш мир. Норды знают, что Земля это шар?

— Норды знают, как воспитывать маленьких девочек, чтобы они не грубили старшим, — хмыкнул он.

Хмыкнув, я поставила глобус на стол.

— Вот тут мы, а тут, — я крутнула голубой шарик, — мои родители.

— Почему так далеко?

— Ну, они же не выбирают, где может понадобиться их помощь. Они парамедики.

— Кто?

Ну и как ему объяснять?

— В этом месте, — мой палец уперся в Таиланд, — наводнение. Очень много пострадавших. Они их спасают.

— Твой отец страж?

— И мама тоже, — кивнула я и улыбнулась, заметив, как вытянулось у Гру лицо.

После долгого сосредоточенного рассматривания Индийского океана, он спросил:

— А другие родственники?

— Никого нет, — я отвернулась, еще не хватает разреветься. Вот зачем он так смотрит?

— Пускай Те Кто Видят будут ласковы с ними, — вздохнул Гру и неуклюже погладил меня по голове. — Я должен сказать твоим Ушедшим спасибо, если бы не они, мы еще очень долго не понимали друг друга.

— Хочешь, я покажу тебе их? Фотографию? Ну, портрет? — быстро исправилась я, глядя как перекосило Гру.

Он, что думал, я прячу умерших родственников в шкафу?

— Пойдем в комнату, — потянула я его за собой. — У меня есть все их снимки, даже самые первые, черно-белые.

Усадив норда на диван, я положила ему на колени старый, обтянутый вытертым плюшем фотоальбом и принялась медленно переворачивать плотные желтые страницы.

— Вот это они сразу после Победы, у бабушки в госпитале. Это около фонтана, видишь, с папой на руках. Это уже со мной. А вот это, моя любимая. Бабушка просто красавица, правда? И дед не подкачал.

Гру`Гард`Виндс, сотник нордов из Серых Башен

Правду говорят, что если Те Кто Видят хотят наказать, они отнимают разум.

Следуя за ней комнату, я никак не мог отделаться от чувства, что уже где-то слышал эти интонации и то, как она плавно растягивала окончания, было странно знакомым. А потом, разглядывая небольшие, но удивительно четкие рисунки, я все больше и больше убеждался, что где-то видел эти лица. Но воспоминания ускользали от меня, их образы расплывались, будто в тумане. А потом, ее тонкие пальцы погладили единственный рисунок на листе и я вспомнил…

Таисия Соколова

Он опять это сделал! Впал в ступор, уставившись на старую фотографию. Сидел, смотрел и можно сказать, почти не дышал. Это продолжалось так долго, что я начала беспокоиться.