Александр Прозоров - Земля Мертвых

Ознакомительный фрагмент

— Сколько же тут этих сумасшедших? — милиционер извлек обойму. В ней оставалось два патрона. Еще один в стволе. Рубкину стало по-настоящему страшно.

Близкие выстрелы разбудили в лагере далеко не всех. Из палатки выскочили милиционеры, принялись крутиться, пытаясь понять в тумане, куда бежать и что происходит. Следом за ними вышел сонный Росин. Поднял голову с тулупа Хомяк. Кто-то зашевелился у костра на берегу, поднялись несколько человек в стане ливонцев. От индейских вигвамов доносился шорох кустов — встревоженные мужчины лезли на холм.

Еще несколько выстрелов разорвали утренний покой. Все одновременно повернули головы в сторону холма.

— Пожар!!! — откинул брезент Никита и со всех ног кинулся к своему дому.

Следом устремились патрульные. Костя чуть поотстал, доставая телефон и пытаясь вызвать пожарных — но сотовый никак не хотел подключаться к линии.

Туман продолжал стелиться по поляне и реке, но верхушку холма не скрывал — короткая схватка индейцев с чужим латником произошла фактически у всех на глазах.

— Серый, Мишку и Вареника убили! — заорали со склона индейцы, начисто забыв, что их вождя зовут Длинное Перо. — Насмерть!

— Черт! — Росин убрал телефон и кинулся догонять ментов.

Из сарайчика высунулось двое бородатых мужчин.

— Стоять! — скомандовал Рубкин, вскинув пистолет. Неизвестные не подчинились и теперь, после трех совершенных у него на глазах убийств, патрульный выстрелил без малейших колебаний.

Tax! — один из бандитов осел вниз. В дверном проеме стал виден испуганно мечущийся в сарайчике поросенок. Tax! — второй, опять же, не поднял руки, а побежал с топором на Алексея. Патрульный выждал, тщательно прицеливаясь, и нажал на спуск: тах! Воин споткнулся и упал. Все, патроны кончились.

Распахнулась дверь избы, на улицу выскочило сразу трое бандитов — все бородатые, в округлых металлических шлемах. Двое в доспехах, один в бордовом ватнике. Эти тоже были с топорами.

— Вот и все, — понял Рубкин, убрал бесполезный пистолет в кобуру и машинально застегнул.

Разбойники, похоже, считали, что кроме них и Алексея в деревне больше никого нет — а потому пробравшиеся вдоль дома индейцы, сняв с плетней длинные слеги, смогли подкрасться сзади и нанести удары по головам двум бандитам. Третий развернулся навстречу к новому врагу — индейцы кинулись бежать. Разбойник попытался их догнать — но навстречу ему поднималось сразу двое вооруженных мужчин, причем один — в пластинчатых доспехах.

Леша кинулся к плетню и схватил с него тяжелую слегу.

— Никита, брось топор, — посоветовал мастер, глядя как заметался попавшийся в ловушку враг. — Топорище у тебя короткое, не достанешь. А он тебя срежет. Кистень возьми. Да меться в руку, каску ты ему не пробьешь.

— А-а! — бандит кинулся на Хомяка, но милиционер метнул ему в ноги слегу, и сбил врага с ног. Все трое навалились на взбесившегося участника фестиваля, прижали к земле. Рубкин застегнул наручники:

— Все! Вот только что с теми двумя делать? — он кивнул на оглушенных слегами грабителей. — У меня «браслетов» больше нет.

— У индейцев ремешки спроси.

Со стороны реки послышалась беспорядочная стрельба. Все трое кинулись на звук, но их помощь уже не потребовалась — перед двумя милиционерами валялись еще трое бандитов, причем двое подавали признаки жизни.

— Степа, дай наручники, — попросил Леша. — У меня там еще двое лежат.

Патрульный с лычками сержанта молча протянул подчиненному блестящие «браслеты», а сам повернулся к Росину:

— Ну и как вы все это объясните, гражданин мастер?

— Это не наши ратники, не наш клуб, — покачал головой Костя. — Я не знаю, что им в голову втемяшилось.

— Как это не ваш, если они и при доспехах, и с мечами?

— Это палаши.

— Эй подождите, — растеряно толкнул мастера Никита Хомяк. — А где моя деревня?

В самом деле, в горячке схватки никто не обратил внимание на то, что на холме, в окружении сараев, стояло всего лишь две грубо рубленные и крытые дранкой избы.

Росин растеряно зажевал губу.

— Может, мы заблудились? — с надеждой поинтересовался Хомяк.

— Где? — развел руками Костя, но на всякий случай оглянулся на лагерь. Нет, лагерь был здесь на месте. А вот деревня на холме — нет.

Никита, глядя ему за спину, округлил глаза.

— Постойте-постойте… — порыв ветра опять разорвал туманную пелену над водой. — Смотрите!

— Что там?

— Бакенов нет на реке! И щитов навигационных тоже. А еще на острове и на том берегу дачи стояли. А сейчас сплошной лес колышется.

— Ничего, в прокуратуре разберутся, — пообещал сержант. — Пойдемте со мной, понятыми вас пока запишу. А ты, Стас, — обратился он к другому своему напарнику, — иди в центральную сообщи, пусть бригаду присылают.

— Ага, понял, — патрульный с погонами рядового ушел в сторону просыпающегося лагеря, а оставшиеся люди двинулись в сторону домов.

— Ничего не понимаю, — крутил головой Хомяк. — Вот здесь, вместо этих столбов с сетями, стояла хибара буржуя. Рядом Лупаска дом, сруб кирпичом обложенный. Дальше мельничий двор, магазин. Вы же сами магазин видели! Это что шутка, да? Костя, перестань!

— Никита, ты за кого меня принимаешь? За Коперфилда? Куда я, по-твоему, кирпичные дома деть могу?

— Пошли, пошли, не отставайте! — поторопил их сержант, поднимаясь на приступку перед дверью дома.

— Смотрите! — Росин указал на деревянные петли, на которых держалась дощатая дверь. В бревнах был вырезан небольшой паз, туда вставлен деревянный штырь. На штыри и одевались торчащие из двери деревянные «лапки» со сквозными дырами. — Ч-черт, первый раз такое вижу.

— Давай, зубы мне не заговаривай, — Степан вошел в дверь и издал возмущенный стон. Росин и Хомяк сунулись следом.

Темная изба с затянутыми чем-то, напоминающим пергамент, окнами состояла из одного помещения, в центре которого стояла сложенная из крупных камней большая прямоугольная печь, заваленная сверху грудой тряпья. А на полу лежали мертвые тела: двое мужчин в полотняных рубашках, залитых кровью; женщина, отрубленная голова которой продолжала покачиваться рядом с плечами и, что самое страшное — дети. Четверо детей в возрасте примерно от трех до десяти лет.

— Кто это сделал?! — повернулся сержант к Росину, хватаясь за кобуру. — Кто это сделал, мастер хренов?!

— Что ты на меня орешь?! — повысил голос Костя. — Я тебе что, ваххабит недорезанный, детей убивать?!

— Твои это! С придурью! Мечами поиграть захотелось!

— С ума сошел?! Не могут русские таким заниматься! Да я им сам глотки перегрызу, тварям! На улице они лежат, забыл?