Сполох. Кровь с астероида. - Александр Олегович Анин
Кольца военным медикам носить запрещалось, поэтому его подарок отправился в карман гимнастёрки, и военврач явно взяла таймаут на подумать. Впрочем, самому Глебу от этого плохо не было. Он был уверен, что окружающие сами за него всё придумают, ведь что может объяснить мальчишка десяти лет?..
***
Паровоз бодро подавал звуковые сигналы, а за окном проплывали леса, поля, фермы металлических мостов через реки.
Глеб лежал на верхней полке и наблюдал в приоткрытое окно, краем уха слушая беседу матери с соседкой по купе. Женщина рассказывала о своих болячках, а военврач выдавала рекомендации пропить такой-то или иной курс порошков.
Особой информативности в беседе не было, но что при болях в сердце нужно пить тарвомидол, Глеб запомнил. Пригодится ли ему это? Однозначно сказать нельзя, но привлекать к себе внимание как лекарь он пока не хотел. Сложится ситуация, что нечем будет лечить, тогда да, можно будет помочь, а так…
В надежде, что женщины сменят тему беседы, Глеб внедрил в ауру соседки по купе среднее исцеление, но это не помогло. Тема беседы по прежнему крутилась вокруг здоровья, и Вязов снова уставился в окно поезда.
***
Эта пытка продолжалась ещё сутки, пока болящая не сошла на одной из станций. Глебу же предстояло провести в поезде ещё трое суток, но на этот раз в попутчики попалась молодая девушка, посвятившая время пути конспектированию книги с массой разных формул.
***
Станция Лебяжье встретила их рано утром. Глеб с непониманием смотрел на большой деревянный сарай вокзала, пока в его голове не сложилась картина, что до Соснового Бора им придётся ещё добираться.
Военных с поезда сошло много, кто-то был с семьями, кто-то одинок, но всех их ждал подготовленный заранее транспорт. На привокзальной площади стояло четыре грузовых машины. На борту одной из них был нарисован стилизованный камыш, на втором хвойная ветка, третий был просто помечен звёздочкой, а на четвёртом нарисованы крылышки.
— Нам к сосновой ветке. — тут же внесла ясность мама.
— А остальные? — невольно спросил Глеб.
— Другие воинские части. — не вдаваясь в подробности, ответила военврач.
Ответ был логичен и говорил о многом. Четыре воинских части просто так абы где размещать не станут. Крылышки — скорее всего аэродром, ну а с остальными он потом разберётся.
В Сосновый Бор ехало двенадцать человек, и кроме них детей было ещё трое. Двое мальчишек были лет четырнадцати, а девочке лет десять. Потенциальная невеста красотой пока не блистала, а вот Елизавета натянула на себя маску королевы и в сторону холопов старалась не смотреть.
***
По просёлочной дороге ехали минут тридцать. Болтало машину нещадно, но ждать, что тут будет асфальтированное шоссе, было наивно.
***
Поселок встретил их грандиозной стройкой. Количество работающих бригад сложно было посчитать, да и не стояла перед Глебом такая задача.
Машина остановилась на центральной площади, и мужчины помогли дамам покинуть кузов, смущая их откровенными взглядами. Оно и понятно, женщин в части одна на сотню, а симпатичных и того меньше, но тут у Глеба взыграла ревность, и площадь огласила команда:
— Отставить строить глазки чужим жёнам!
Кто-то покраснел, кто-то откровенно засмеялся, но Глеб заработал первую одобрительную улыбку от «матери». Красней всех была, конечно, Елизавета, только возраст у неё для невесты маловат был.
Центральная площадь была образована четырьмя длинными брусовыми домами, один из которых имел табличку «Столовая».
Их дом от площади был достаточно далеко, метров двести, и находился в самом начале улицы. На одном из брусьев стены красовалась надпись чёрной краской «Ягодная д. 4/1»
Собран дом был так же как и все, из бруса, без каких-либо изысков и украшений, только крыша была симпатичной, поскольку была накрыта тонкой доской в три слоя со строганными в ней полукруглыми канавками. Лет на двадцать такой кровли должно было хватить, но двадцать лет довольно приличный срок, чтоб обзавестись нормальным кровельным материалом. Так что, всё было сделано по принципу быстро, дёшево и сердито. Военным, по большому счёту, нужно было завезти сюда пилораму, цемент, стекло, гвозди и кирпич. Всё остальное уже можно найти на месте, да и строят тут явно своими силами.
Во дворе была свалена куча недавно расколотых дров, и Глеб был готов сразу угадать, кому выпадет честь их складывать.
— Ну, вот мы и дома. — проговорила мама, и они с Лизой сразу шагнули в дверь веранды.
Идти в дом Глеб не спешил. Как он понимал, дворовое хозяйство ложилось на его плечи, а из всего необходимого тут был только сбитый из досок туалет, рядом с которым остатки от кучи песка и глины, а в траве пара кучек конского навоза, видать что-то возят на конях. Своего колодца, бани и дровника пока нет.
Зайдя на веранду, Глеб прикинул, что можно будет занести сюда часть дров, ведь лёжа в куче дрова к зиме не высохнут, дожди не дадут.
Распахнув дверь в дом, он тут же оказался на кухне.
Полки из досок, стол такой же, минимум кастрюль, сковородок, тарелок, но в наличии и чайник, и самовар, а ещё пара бочек под воду.
В перегородку с комнатой встроена печь, а из-за открытой двери раздаются женские голоса. Пройдя глубже, он оказался в комнате родителей, убранство которой тоже не впечатляло. Кровать из досок, такой же сбитый на скорую руку шифоньер, полки из досок по стенам и две двери в отдельные комнаты, между которыми красуются дверцы отопительной печи.
В одной из маленьких комнат мама с сестрой обсуждают, как сделать комнату поуютней. Значит, вторая комната предназначена для него.
Дверь отворилась со скрипом, и Глеб осмотрел свою обитель. Кровать у печного щитка, армейский матрац рулоном, подушка и одеяло. Рядом с кроватью видавшая виды тумбочка, а у окна стол с керосиновой лампой и табурет. У двери маленький шифоньер, но между ним и перегородкой над печным щитком в наличии антресоль. Место для чемодана найдено, только росту мало, самому ничего не положить, ничего и не снять.
Оставив чемодан, он вышел в комнату родителей.
Мама с сестрой по-прежнему что-то обсуждали, ну а он пошёл заниматься мужскими делами.
Складывать дрова на просушку он не умел, на картинках, конечно, видел, как дрова лежат вертикальными столбиками по три полена в ряд.
Дело оказалось нехитрым и чем-то даже интересным, но шумным. Детскими руками много дров не унести, шесть полен и все, а когда опускаешь их
