Надежда Кузьмина - Тимиредис. Летящая против ветра

Ознакомительный фрагмент

Я хлопала глазами - какие туфли? Зачем мне туфли?

Роскошную обувь дополнили плотные штаны, туника, как носили охотники, и толстый суконный плащ с капюшоном. На поясе я носила кошель с нужной мелочевкой и подаренный мне кинжал. Обращаться с ним я уже умела - могла и метнуть на десяток локтей, и от нападения прикрыться, и кролика освежевать. И как правильно точить знала.

Когда оделась в первый раз, Тин покачала головой:

- Мири, если б не волосы да ресницы, тебя б за мальчишку можно бы было принять.

Быть мальчиком меня устраивало. Интересно было бы глянуть на себя со стороны. Вот только большого зеркала у нас не было. А в речке или в бочке фиг чего рассмотришь.

- Тин, я хочу волосы остричь!

- Не вздумай! Стригут больных лихорадкой да неверных жен! В какую категорию хочешь записаться?

Ой, ни в какую… Но коса тоже надоела. Болтается без толку, нафиг нужна, сама не знаю.

- Мири! Кончай свои фиги по всякому случаю поминать! А то ведь ляпнешь, где не надо! А волосы я тебя подбирать научу. Все, что нужно, это хорошую ленту в два пальца шириной. Если возьмешь черную или синюю, так с такой и парень ходить может. А к твоим каштановым волосам любой цвет пойдет! Вот, давай покажу просто с полоской ткани.

Тин ловко замотала вокруг полоски концы своих распущенных черных кудрей и, вертя свободные концы ленты в пальцах, стала накручивать волосы, поднимая их выше и выше.

- Со спины смотри! - скомандовала она.

А что со спины? Волосы, ровненько так, подворачивались и подворачивались, укорачивались и укорачивались. А потом Тин подняла ленту так, что та прилегла к затылку, и завязала хитрым узлом на темечке.

- Вот так! - и повернулась в профиль.

Ух ты! Черной гривы как и не было. Выглядит, как прилизанная короткая стрижка. На мужика все равно не похожа, потому как лицо тонкое и кадыка нет. Но по прическе и не баба…

- Сейчас узел покажу. Научись завязывать, не глядя, хоть на спинке стула. Потом на голове без накрученных волос. А как наловчишься - тренируйся. Челку я тебе выстричь могу… тогда и впрямь за пацана сойдешь.

Вопроса, как прятать грудь, не возникало. По отсутствию той самой груди. Вместо пышных булок, что так ценили деревенские, у меня имелись два тощих плоских блина на снятом молоке. Тин даже расстраивалась и утешала меня, говоря, что у моей мамы все было очень красивым, а, значит, и у меня со временем появится.

Красивым, да… И что ей это принесло?

Однажды Тин дала мне в руки большое железное кольцо. Размером с браслет, но грубое. К таким у коновязей поводья привязывают.

- Вот, зачаруй-ка.

- А как? И зачем?

- Да постарайся вложить в него столько себя, сколько можешь. Посмотри на реки Силы, потом зачерпни, сколько сможешь, пропусти через солнечное сплетение и помести в кольцо. Поняла?

Если честно, то не очень. Но попробую. А зачем?

- Лучше металла держат магические метки только драгоценные камни. Но их у нас, сама знаешь, нет. А кольцо, если сделаешь все, как надо, и через двадцать лет найти сможешь. Хочу я с тобой вместе в Похоронную лощину сходить. Отыщем могилу твоей матери и пометим. Чтобы ты всегда ее разыскать потом смогла. Ясно?

Я хотела, очень хотела побывать там. Пока жила у дядьки Сибира, каждый месяц умудрялась выкроить хоть полчаса и сбегать к могилам. Какая мамина - не знала. Но темный распадок с рядами кривоватых осин и торчащими вешками был единственным местом, где я пыталась что-то рассказать о себе, пожаловаться и найти сочувствие.

В кольцо я вложила, сколько смогла. Думала о том, как хотела бы увидеть маму, встретиться с ней, рассказать, как мне сейчас хорошо живется. Про то, что стану великим магом и буду сильнее всех. Потом почувствовала, что очень устала, уронила голову на стол и уснула. Растолкала меня Тин ближе к вечеру.

- Мири, ну-ка, дай кольцо! Хорошо. А теперь закрой глаза и говори мне, где оно.

Я его чувствовала. Справа, слева, сзади, над головой. Поняла, когда Тин вынесла его на улицу, а потом вернулась и спрятала на печке.

- Хорошо. Запомни его зов. Кстати, как отдохнешь, пометь свой кинжал - а то помнишь, как ты его в сарае в сено уронила и полдня копалась, искала? А завтра сходим в лощину. Думаю, по остаточной ауре правильную могилу я найду. А ты мне поможешь.

Деревню мы обошли лесом, по большой дуге. Тин сказала, что соваться мне туда все ж не следует. Что есть такие, кто смотрит на меня не как на человека, а как на добычу, которую в последний момент вырвали из рук. Я сейчас подросла и похорошела, одета не хуже сыновей Хрунича - так что незачем гусей дразнить. Пока шли, я узнала, что с Палашей все сбылось по слову Тин. Еще год назад та вышла замуж за справного парня в дальнюю деревню. Интересно, как ей там живется? Тин не знала - этот вопрос её как-то не занимал.

Правильную могилу мы нашли легко - меня просто потянуло к одному из холмиков на самом краю кладбища. И Тин подтвердила - да, судя по ауре, это мама. Имени которой я так и не узнала. Я сама зарыла под вешкой железное кольцо. Потом присела и долго рассказывала про то, что случилось с тех пор, как я встретила в лесу Тин. Казалось, меня слышат. И, наконец, достала из кошеля заранее приготовленный замшевый мешочек и нагребла в него земли. Пусть будет.

Тин кивнула.

Снова стояло лето. Мы уходили из дома на целый день, бродя по косогорам и еловым лесам. Добирались аж до отрогов самых Восточных гор. Тин сказала, что прежде так далеко никогда сама не забредала. Но с моим умением ладить со зверьми можно было странствовать по самым глухим местам, не опасаясь пропасть или того, что через годик случайные охотники наткнутся на обглоданные косточки, да черепушку в придачу. Правда, использовать свой Дар для охоты представлялось мне нечестным. Вот подстрелить из лука неосторожного кролика или наловить руками в ручье форели, а потом пожарить у костра - это правильно!

В этот раз нам повезло - с теневой стороны крутого горного отрога мы наткнулись на низинку, где нашли аж два десятка редких и дорогих кустиков царь-корня. Несколько совсем мелких решили не трогать, пусть подрастут да семена дадут, но больше дюжины светлых перекрученных колбасок корешков покрупнее перекочевало в нашу сумку. Тин сказала, что теперь в сентябре, по осени, есть повод съездить на ярмарку в город Рианг, лежащий к западу от Сухой Сохи. Точнее, продать-то корни можно и в Сохе, да только растение это редкое и дорогое, а цена в Сохе будет в три раза ниже.

Вечером устроились на тесной полянке меж еловых корней. Костер разводить не стали - и без него не холодно. Нарубили еловых лап, котомку с драгоценными корнями повесили повыше на елку, а мешки с вещами подложили под головы. Легли, как обычно, рядом. Тин смеялась, что грелка из меня пока никакая - наоборот, о мои локти да колени синяков насажать можно. Но я понимала - она не всерьез и не со зла. Потому что потом она притягивала меня теплой рукой под мягкий бок, гладила по голове, а, если было настроение, еще и рассказывала что-нибудь дивное. Например, про живущих на краю света в золотых чертогах бессмертных эльфов, которые скачут по лесам на пышногривых тонконогих скакунах, трубя в охотничьи рога. Или про белокаменный замок Тивалон, куда по осени съезжаются со всего государства барды с лютнями и поют замечательные песни. Я тоже знала несколько песен. Слышала на свадьбе и в шинке. Но когда попробовала их исполнить, чтобы порадовать Тин, та посоветовала вдуматься в слова. И больше их никогда не петь.