Неангелы: Девочка в домике (СИ) - Кошкина Татьяна

Кира открыла глаза и удивленно приподнялась на локтях, пытаясь понять, где она и как здесь оказалась.  Облегченно выдохнула, осознав, что в своей комнате.

- Очнулась, девочка, - тетя Сима суетилась рядом, - ну и напугала же ты нас!

- Что случилось?  - девушка смотрела на бледное лицо «ведьмы» и не понимала, в чем проблема. Доктор же сказала, что все в порядке и совсем скоро она будет здорова.

- У тебя хочу спросить, что случилось, - передразнила её женщина. – При осмотре в больнице все было в порядке, теперь опять кровишь. Осложнений никаких. Зная нашу мыслительскую сущность, подозреваю, что проблемы вот здесь, - она несколько раз стукнула наманикюренным пальцем  по лбу Киры.

-  Да жить она не хочет, теть Сим… - в дверях появился Михаил и замер, оперевшись плечом на косяк. Руки сложены на груди, теплый свет, падающий из дверного проема в полутемную комнату, заставляет его отбрасывать длинную, кривую тень.  – Вот и вылечиться не может.  Кира у нас решила поднять лапки и драматично сдохнуть. Чего ты скачешь вокруг неё? Мешаешь мечте молодости осуществиться.

-   С тобой поживешь – на тот свет, как на курорт запросишься! Дурак неотесанный, -  женщина подошла и, вытолкнув племянника за дверь, громко её захлопнула. Одно движение руки и комната наполнилась светом – несколько светящихся шаров повисли под потолком.

- Не ругайте его, он все делает правильно. Следит, чтобы я все ваши распоряжения выполняла, таблетки принимала, - Кире стало обидно за Михаила. Ему досталось ни за что, она, действительно, расклеилась и снова подумала о смерти, о том, чтобы все закончилась и эта боль в груди, наконец-то, ушла из нее вместе с жизнью.  -  Он обо мне хорошо заботится. Все правильно Миша сказал, я сдалась.

Тетя Сима молча подоткнула ей одеяло и, приоткрыв форточку, закурила. Комната наполнилась душным, горьковатым, но в то же время отрезвляющим дымом, плотно сплетенным с потоками холодного воздуха с улицы.

-  Не так он о тебе заботится.  Ты для него сейчас, как Объект.  Миша четко выполняет инструкции, технично защищает тебя и помогает твоему телу жить и восстанавливаться. Вот только не тело, а душу лечить нужно, - женщина заговорила, выдохнув густой клубок дыма. –   Не в те руки ты попала, Кира.  Его самого по частям собирать нужно и учить. 

- О чем вы? Что с ним не так? – не поняла девушка, но нутром чуяла, что разговорившаяся тетя Сима может рассказать ей что-то интересное. За те несколько недель, что девушка жила с Михаилом, их общение сводилось к бытовым разговорам и периодическим ссорам. Она поймала себя на мысли, что ничего о нем не знает, а он ни за какие коврижки не станет с ней откровенничать. Не в его характере.

- У него никогда не было нормальной семьи, только этот дом и одиночество. Он просто не знает, что такое доверять, любить и уважать чьи-то чувства.  Пока была жива его бабушка, Мишка был вполне сносным ребенком. Увлеченным своими делами, но сносным. Потом откуда-то узнал, что его родители на самом деле не погибли при исполнении, а были изгнаны и стали Тенями. И тут все, как навязчивая идея. Никого не замечал, якшался не пойми с кем, стал отчужденным и изворотливым, как змей.  Просил с Тенями познакомить. Мы ведь неочень охотно идем на контакт с мыслителями, даже с родственниками. Да они обычно и сами не в восторге от таких знакомств. Став Тенью, ты сразу становишься изгоем.  От тебя отказывают все, даже самые близкие, – вздохнула женщина и, потушив окурок, выкинула его за окно.

Кира испуганно вскрикнула.  «Стали Тенями» - это большой позор и беда для каждой семьи мыслителей. Стать частью «Армии предателей», делать всю черную работу при организации миссий, жить среди людей – чем же провинились родители Михаила?

- Мы не знаем в чем причина. Они просто не вернулись с миссии, когда ему было шесть. Нам не дали даже попрощаться. Я встретилась с ними много лет спустя, после того как впала в немилость Ассоциации и сама выбрала жизнь Тени.

- Вы сами выбрали? – Кире с трудом удавалось уложить в голове, что женщина, которая спасла ей жизнь – Тень. Они никогда никому не помогают добровольно, без приказа. Даже если мыслителя будут убивать на их глазах, Тени и пальцем не пошевелят для его спасения.  Об этом им говорили на занятиях. – Почему?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- За секунду до смерти начинаешь по-настоящему любить жизнь. Беспросветная тьма, которая обступает тебя, могильный холод, дышащий в спину, ты согласен на все, даже на жизнь помойной крысы, лишь бы жить.

По спине Киры пробежали мурашки. Шары потухли. Слова, сказанные в полутемной комнате, звучали особенно зловеще.

- Я понимаю, - шепотом ответила девушка, просто потому, что надо было что-то ответить.

- Надеюсь, нет.  Ты испытала огромную боль, Кира, но ты должна жить. Да, на тебя многое свалилось, но убить саму себя в девятнадцать лет, сдаться так рано, едва начав узнавать этот мир. Это преступление по отношению к самой себе.  Ты очень сильная, я чувствую это. Ты способна на большее, чем просто угаснуть от боли.  Ты в силах начать все сначала. Я буду счастлива, если тебе удастся приручить моего племянника, вернуть его в мир, но это уже тебе решать.  Пока просто живи. Сделай себе этот подарок на Новый год, девочка, начни жить снова.  

Тетя Сима направилась к выходу, оставив Киру наедине со своими мыслями. Не ожидала она от нее такого страшного, проникновенного монолога. Тогда, на работе, Кире показалась эта женщина слегка легкомысленной, сейчас же – мудрой и сильной.

Кира хотела встать с кровати, но женщина обернулась и буквально остановила ее взглядом.

- Что ты делаешь? – голос звучал строго.

- Скоро же ужин, гости придут, а у меня ничего не готово, - девушка боролась со слабостью, но не срывать же День рождения. Она считала, что в жизни и так мало праздников, чтобы их игнорировать.

- Он все отменил, да и не празднует обычно. Не знаю, что на него в этом году нашло. Отдыхай и не перенапрягайся пару дней. Я тебя подлатала, но организму снова придется восстанавливаться.

Кира попыталась было возразить, но её остановили.

- Отнесись к этому серьезно.  С хорошими новостями о детях я поторопилась. После этого рецидива забеременеть тебе будет очень сложно. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, только попроси!

Настроение «ведьмы» было странно переменчивым, кажется, перед тем, как выйти, она подмигнула ей. Или это просто игра мелькнувшего света из коридора?

***

- Впусти меня! Пусти меня к ней!

Кира испуганно вздрогнула и открыла глаза. Ей приснился странный сон. Он кричал у дверей, неистово стучал по ним кулаками и ломился в дом, словно сумасшедший, но ему не открывали.

- Впусти, сказал! Я знаю, что ты все слышишь. Открой дверь, ублюдок! Ты меня не удержишь на пороге!

Осознание того, что это не сон застало девушку врасплох. Кира похолодела, сердце сбежало в район пяток и начало отстукивать там свой бешеный ритм. Он, действительно, здесь. Рвется к ней, но не может зайти. Внутри неё что-то встрепенулось и сорвалось с места, ринулось вниз по лестнице и распахнуло ему дверь. Оно, сумасшедшее желание увидеть его, уснувшее на несколько часов, снова вернулось на свое место.

Кира тихо, стараясь не скрипеть половицами, прошла к выходу из комнаты. «Ведьма» хорошо её подлатала, шла она ровно, только легкая слабость напоминала о случившемся.  Дойти до лестницы не успела, входная дверь скрипнула и открылась.

-  Еще не март, чего орешь, как кот неудовлетворенный?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вот это тон! Оказывается, Михаил в своей язвительности при общении с ней еще сдерживается. Тут же он решил оторваться по полной программе и не щадить чувства мужчины, готового на все ради любимой женщины.

- Заткнись, где она? Хочу её увидеть.

- Кира спит. Ты пьян в стельку и в дом я тебя не пущу, -  голос стал ровным и спокойным.

Да, если Ярослав, действительно, пьян, язвительность улетит в пустоту. Увы, люди, напившиеся в хлам, не восприимчивы к этим маленьким радостям жизни трезвых.