Джеймс Стоддард - Обманный Дом

– В таком случае нам следует вернуться тем путем, каким мы пришли сюда, а потом пойти другой дорогой.

– Хорошо, – кивнула Лизбет, но вдруг пошатнулась.

– Тебе нездоровится?

– Нет, я просто устала. Я не ела и не спала с той минуты, как увидела тебя.

– Но это было так давно! А когда ты принесла мне еду, разве ты сама ничего не поела?

– Анархисты оставляют еду в кухонном лифте. Я отдала тебе все, что там было.

– Почему же ты молчала? Но у меня остались дорожные припасы, и ты должна поесть. Потом ты поспишь, а я постерегу тебя. Отдохнем здесь – похоже, тут безопасно.

Даскин расстелил одеяло на каменном полу, они уселись и принялись за еду. Пережевывая жесткое вяленое мясо, Лизбет улыбнулась:

– Вкусно.

Даскин вскинул брови.

– Неужели тебя так дурно кормят, что это мясо тебе кажется вкусным?

– Та еда, что ты попробовал, была самой лучшей. Я долго думала: как это анархистам удается делать еду такой безвкусной. Помнится, Сара заставляла меня есть овощи, а я отказывалась. Тут мне приходится есть многое, что гораздо противнее овощей. Я была избалованным ребенком.

– Двенадцатилетние дети всегда избалованны.

– Может быть, – не слишком уверенно отозвалась Лизбет. Потом она улеглась и устремила на Даскина по-детски отчаянный взгляд.

– Ты не уйдешь?

– Я буду рядом с тобой. Куда я могу уйти?

Лизбет улыбнулась, повернулась на бок и закрыла глаза.

Даскин долго смотрел на ее лицо. Когда он увидел ее, очнувшись в терниевом саду, она представилась ему ангелом во плоти. Теперь, глядя на ее изможденное лицо и спутанные волосы, он думал о том, как она стала бы красива, если ее причесать и хорошо кормить.

Даскин обвел взглядом мрачные стены. «Ведь я мог умереть здесь, один-одинешенек. А она вырастила целый сад, пускай и из злобных терний». Он взглянул на Лизбет. «И все же она так ранима. Может быть, именно поэтому меня так тянет к ней. Она так наивна, но при этом мудра. Она состарилась душой в этой темнице. Какие у нее странные понятия обо всем! Помнит ли она солнце? Облака?»

Лизбет тихонько застонала и заметалась во сне. Пальцы ее подрагивали – ей что-то снилось. Сначала сон был, судя по всему, приятным – девушка улыбнулась. Но вскоре улыбка ее угасла и лицо исказилось гримасой страха.

В это же мгновение за кругом света, отбрасываемого горящим фонарем, возникло огромное, вчетверо больше обычного, призрачное лицо, черты которого принадлежали Картеру, но были полны ненависти. Кроме лица, из мрака проступили плечи и часть руки. Затем видение повернулось и ушло сквозь стену. Даскина по рукам и ногам сковал страх. Неужели Картер умер, и это был его призрак?

Лизбет негромко заплакала во сне. Даскин опустился на колени рядом с ней, и в это мгновение перед глазами у него поплыло. Стены закачались, раздвинулись… Каменный пол сменился паркетным. По обе стороны широкого коридора стояли статуи из слоновой кости, изображавшие Сару, графа Эгиса и самого Даскина. Лунный свет лился в распахнутые застекленные двери в конце коридора. Прохладный ветерок шевелил волосы Даскина. Он увидел девочку. Это была Лизбет – такая, какой он видел ее в Иннмэн-Пике. Она шла к открытым дверям. Но как только она ступила на порог, из темноты навстречу ей шагнул кто-то черный. Девочка вскрикнула, развернулась и побежала. Незнакомец не отставал. Блики света падали на его лицо, и Даскин видел то Картеpa, то кого-то другого. Настигнув Лизбет, преследователь схватил ее за руку, и она в ужасе дико закричала.

Даскин ошеломленно повернул голову и посмотрел на Лизбет. Та металась на одеяле и стонала в такт крикам, которые издавала в представшем перед Даскином видении. Он наклонился и коснулся руки Лизбет. Она очнулась, закричала, отпрянула.

– Это я, Даскин!. Он крепко обнял ее, чтобы она не исцарапала его ногтями.

Она вырывалась, глаза ее от страха были широко открыты. Но вот наконец, узнав Даскина, она забормотала:

– Это был Картер, это был Картер.

– Все хорошо. Его уже нет здесь, – уговаривал девушку Даскин. – Все хорошо.

– Мне нужно в сад! – вскричала она и снова попыталась вырваться. – Только в саду безопасно! Даскин пытался нежно удержать ее.

– Лизбет! Нет! Ты и здесь в безопасности!

Она вырывалась изо всех сил, напуганная, словно дикий зверек, но поняв, что сопротивляться бесполезно, утихомирилась. Ее все еще трясло, как в лихорадочном ознобе. Даскин сжал ее плечи – она не стала отстраняться. Тогда он нежно коснулся ладонями ее щек, пригладил ее волосы и принялся уговаривать:

– Тебе больше не надо возвращаться в сад. Я уведу тебя отсюда. Мы убежим.

Потом Даскин не мог вспомнить, кто из них кого первым поцеловал, но губы их слились в нежном поцелуе. Он первым отстранился, а Лизбет отвернулась от него, понурилась, прижала руки к груди.

– Прости меня, – сказал Даскин. – Я не хотел… то есть… Ты совсем одна. Я не должен был. Какой же я подлец! Это больше не повторится. Обещаю.

Лизбет резко обернулась. Она была жутко бледна.

– Нет! Это невероятно! Ведь он забрал у меня сердце! – Она поежилась, и лицо ее стало бесстрастным и невыразительным. – Мне опять снился страшный сон, в котором за мной гнался Картер. Вот только… порой это был он, а порой – кто-то еще.

Даскин огляделся. Никакого зала не было и в помине. Их окружали голые каменные стены.

– Ты видела во сне стеклянные двери?

– Да! Они мне всегда снятся! Я пытаюсь выйти, а он ждет меня за порогом. Но откуда ты знаешь про двери? Он гонится за мной и хватает меня, а потом я просыпаюсь и бегу в сад, чтобы спрятаться там. Даскин, у меня нет сил, чтобы помочь тебе найти Картера, я слишком сильно боюсь его! Ты говоришь, что он добрый, но как мне знать, правда ли это?

– Знаешь, это видение заставило меня кое о чем подумать, – признался Даскин. – Картер выбрался отсюда, и лучше всего я сумею ему помочь, если уведу тебя из дома, чтобы анархисты перестали использовать тебя для своих целей. Теперь я это понимаю. Как только я уведу тебя отсюда, я вернусь за братом.

Лизбет одарила его резким взглядом.

– Человек в Черном говорил мне, что, если я выйду из дома, я сразу умру, потому что у меня больше нет души. Нельзя жить в настоящем мире без души.

– Он солгал тебе. Я ему не верю.

Лизбет, вне себя от волнения, повернулась к Даскину.

– А если я пойду с тобой и если мы подойдем к той двери, за которой меня поджидает Картер, ты защитишь меня от него?

– Да. Но ты сможешь найти эту дверь?

– Смогу. Мне кажется, я всегда чувствовала, где она находится, но я никогда не осмеливалась туда пойти, потому что знала, что там поджидает меня он. Но если ты пойдешь со мной, я тоже пойду, потому что у меня нет другого выхода. Все получится, как у Кэтрин с Хитклиффом: они любят друг друга, но его жестокость погубит ее. Но я так надеялась, что ты станешь Хэйртоном, чья любовь была искренней.