Nik Держ - Кулаком и добрым словом

— Спасибо, мама, за з-заботу, з-за ласку! — заплетающимся языком сказал Никита. — Пойдем, Морозко, полежим немножко!

Его ноги подломились, и он ткнулся лицом в дряблый бок Ангробы.

— Ну что, отдохнули? — спросила Гермиона выспавшихся парней.

— Эх, — потянулся Кожемяка. — Спал как бревно!

— Ну и напился ты вчера, Никита! — прыснула в кулачок девушка.

— Ничего не помню, — пряча глаза, признался Кожемяка. — Никогда не думал, что великанское молоко так в голову шибает! А чего было-то?

— Ой, чего было! Чего было! — сверкнув глазками, лукаво произнесла Гермиона.

— Чего было? — нетерпеливо заерзал Никита. — Неужто чего натворил?

— Да не то, чтобы натворил, — усмехнулся Морозко, — только…

— Да не томи!

— Ты весь вечер приставал к Ангброде, называл её то мамой, то любимой тещей…

— Кем? — не поверил Кожемяка. — Тещей?

— Тещей, тещей! — заверил его Морозко. — Сказал, что жить без Гермоны не можешь, что здесь она пропадет. А ты увезешь её в Киев, ну и все такое прочее… Все время лез к Ангброде целоваться, пел, плясал! Насилу тебя уложили!

От таких откровений Никиту прошиб пот.

— А чего, — после некоторого молчания сказал он, не поднимая глаз, — что у трезвого на уме, у пьяного на языке.

Он поднял голову и посмотрел в темные завораживающие глаза Гермионы.

— Люба ты мне! — чуть дрожащим голосом произнес он. — Я и вправду на тебе жениться хочу! Ладу беру в свидетели — никогда и никого я не встречал прекраснее!

Щеки Гермионы заалели.

— И ты мне люб! — смущаясь произнесла она. — Только разные мы! Не быть нам вместе!

— Я все сделаю для того, чтобы мы стали неразлучны! До самого Ирия дойду!

— Ты сперва отсюда выберись! — остудил друга Морозко.

— Выберемся! И даже Ящер меня теперь не остановит!

— А при чем здесь Ящер? — вдруг спросила девушка.

— Как при чем? — не понял Кожемяка. — Он же повелитель навьего царства!

— Ящер — князь Пекла и повелитель Кощных палат. В Нави правит Велес!

— Кто? — в один голос воскликнули парни.

— Велес, — повторила Гермиона. — А вы что не знали?

— Какой же я дурак! — хлопнув себя по лбу, воскликнул Морозко. — Ведь знал же!

— Нужно его найти, — решительно сказал Кожемяка, — он поможет! Не может не помочь. Как его найти?

— Чертоги Велеса за Медным лесом, — ответила девушка, — но нам, великанам туда ходить заказано!

— Проводишь нас?

— Провожу, — согласилась девушка.

— Вот здорово! — обрадовался Никита. — Только ты обо мне не забывай — я тебя отсюда все равно заберу в светлый терем! Не место тебе в этой пещере! Клянусь Велесом!

Едва друзья появились перед Ангбродой, великанша громко расхохоталась:

— А-а-а зятек-женишок проснулся! Поцелуй маменьку в щечку! Не забоишься на трезвую-то голову? — она сверкнула жуткими клыками.

— А я и не отказываюсь! — решительно крикнул Кожемяка. — По нраву мне твоя дочь, Ангброда! Отдай её мне!

— Не для того я её растила, — рявкнула в ответ великанша, — чтобы просто так отдать первому встречному-поперечному! Каков выкуп?

— Пока никакого! Но я еще вернусь! — запальчиво ответил Кожемяка.

— Вот тогда и поговорим, — проворчала великанша. — А пока откушайте на дорожку, сынки!

До Медного леса друзья добрались на удивление быстро — проголодавшаяся Ангброда, не дождавшаяся к обеду сыновей, донесла парней на своих плечах. Лес действительно казался медным, именно такого оттенка листва преобладала в этом лесу. У границы леса великанша остановилась.

— Дальше нам нельзя! — проревела она, осторожно опуская парней на землю. — Топайте дальше сами! Авось выживите! Даже жалко с вами расставаться — смешные вы, козявки! Бывайте!

Она неспешно пошла в обратную сторону. Рядом опустилась на землю большая птица, что вновь превратилась в прекрасную девушку.

— Гермиона!

— Никита!

Двое влюбленных стояли друг против друга.

— Я обязательно вернусь за тобой, — прошептал Кожемяка.

— Я знаю, — ответила девушка.

Морозко отошел в сторонку, чтобы не мешать им, и принялся внимательно разглядывать Медный лес. В основном здесь росли хвойные деревья: ели, сосны, кедры. Но их колючки были рыжими, словно засохшими.

— Наверное, в навьем царстве не бывает живой зелени, — подумалось Морозке. — Только асфоделы. Остальное такое же неживое, как и все вокруг. Мертвое — мертвым, живое — живым. Так учил Силиверст. Эх, дед-дед, хорошо, что ты в Ирие. Здесь так мрачно!

Никита наконец распрощался с Гермионой и друзья отправились на поиски потайных чертогов Велеса. Девушка стояла у границы леса и махала им вслед, по её щекам текли горькие слезы расставания. Кожемяка постоянно оглядывался назад, пока любимую не скрыли густые заросли. Никита что-то бубнил себе под нос. Морозко прислушался.

— Я все равно её отсюда заберу! Вернусь, обязательно вернусь! — как заведенный твердил Кожемяка.

— Не горюй, Никита! — Морозко обнял друга за плечи. — Вместе мы любую беду осилим! Отсюда выберемся, рог добудем и за Гермионой вернемся! Глядишь, после всего сделанного Белоян нам пособит!

— Точно! — повеселел Никита. — А ты со мной…

— С тобой, с тобой, — опередил Морозко, — мы же друзья!

— Морозко… ты… ты… — задохнулся от нахлынувших чувств Кожемяка.

— Ладно тебе, — смутился Морозко, — ты для меня тоже самое сейчас делаешь! Рог-то добывать вместе идем!

Дурное настроение Кожемяки вмиг улетучилось, он даже начал насвистывать какую-то веселую мелодию. Они незаметно углубились в самую лесную чашу. Деревья раздались вширь, их мощные ветви заслонили черное навье небо. Толстый ковер опавших рыжих иголок глушил шаги. Тишина. Не поют птицы. Здесь все словно вымерло, застыло в тягучем безмолвии. Даже ветра нет.

— Стой! — Морозко прислушался. — Мне кажется, где-то лошадь заржала!

— Да ну, — махнул рукой Кожемяка, — откуда здесь лошади?

— Ну, медведей откуда-то Ангброда таскала?

— То медведи, а то — лошади! — не сдавался Кожемяка.

Где-то недалеко вновь раздалось конское ржание.

— Слышал?

— Слышал, точно ржет, — согласился Никита. — Пойдем, поглядим?

— Пойдем. Только ты не высовывайся, — предупредил Морозко, — мало ли чего! Для начала незаметно из кустов поглядим.

Осторожно ступая, они пошли на звук конского ржания. По мере приближения становилось ясно — через лес ломится большой отряд. Стараясь остаться незамеченными, друзья хорошо осмотрели его из прикрытия. В отряде было человек двадцать — тридцать. Предводитель в потускневшем медном шлеме с большим гребнем ехал впереди отряда на белом коне. За ним следовали воины в коротких юбках и таких же позеленевших от времени шлемах. Мечи воинов также были медными.