Дэвид Эддингс - Властелин мургов

— Но тем не менее сделать это необходимо.

— Разумеется, но она-то так не считает!

— Давай-ка навестим ее.

Каюта Полгары и Дарника была так же мала, как и все прочие на борту этого незавидного судна. Три четверти пространства занимала широченная кровать из крепких досок, растущая, казалось, прямо из стены. В самом центре этого внушительного сооружения восседала Полгара в любимом своем синем платье, обеими руками обхватив чашку с чаем и глядя в окошко на разбушевавшееся море.

— Доброе утро, тетушка Пол, — поприветствовал ее Гарион.

— Доброе утро, дорогой. Как мило, что ты зашел.

— Ты в порядке? Ну, я имею в виду… Я понимаю, как страшно расстроило тебя все то, что приключилось там, в порту.

Полгара вздохнула.

— Думаю, самым худшим было то, что я ровным счетом ничего не могла поделать. Пробудив демона, Хабат подписала себе смертный приговор, но вот привести его в исполнение пришлось мне. — И без того мрачное лицо ее выразило искреннее и глубочайшее сожаление. — Сделай одолжение, давай переменим тему.

— Хорошо. Не согласишься ли от моего имени кое с кем поговорить?

— То есть?

— С нашим капитаном. Он намеревается встать на якорь и дождаться, пока минует непогода, а мне не хотелось бы терять время.

— А почему ты хочешь, чтобы с ним поговорила я?

— Да потому, что люди куда внимательнее прислушиваются к твоим словам, нежели к моим. Так ты сделаешь это, тетушка Пол, ну, поговоришь с ним?

— Ты хочешь, чтобы я застращала его.

— Я этого не говорил, тетушка Пол.

— Но ведь именно это ты имел в виду, Гарион! Говори всегда то, что думаешь.

— Но… ты сделаешь это для меня?

— Ну, хорошо, если тебе так хочется. Но, знаешь, услуга за услугу.

— Все, что захочешь, тетушка!

Она протянула ему чашку.

— Не мог бы ты приготовить для меня еще чаю?

После завтрака Полгара накинула свой синий плащ и вышла на палубу.

Капитан тотчас же переменил свои планы, стоило Полгаре раскрыть рот. Затем он поспешно вскарабкался по главной мачте и остаток утра провел в крошечной и шаткой корзине, похожей на грачиное гнездышко, глядя на штормовое море.

У самой южной оконечности полуострова рулевой резко взял влево, и корабль лег на левый галс. Нетрудно было понять, почему капитан так не хотел попасть сюда в плохую погоду. Узкие проливы между островами изобиловали мощными течениями, верхушки волн вскипали белыми бурунами, а прибой разбивался об острые, словно ножи, прибрежные скалы. Гребцы-мурги вовсю работали веслами, испуганно косясь на хищно ощеренные рифы. Когда судно прошло около лиги, капитан спустился с мачты и встал рядом с рулевым, пристально наблюдая, как судно осторожно лавирует между островками.

Лишь около полудня они миновали последний из этих скалистых островков, и гребцы налегли на весла. Корабль устремился в кипящее белой пеной открытое море.

Белгарат и Гарион, запахнув плащи, стояли на палубе, глядя на гребцов.

Потом старик направился к дверям кают-компании.

— Ургит! — позвал он. — Выйди-ка сюда!

Король мургов неверной поступью, совсем не по-королевски, поднялся по ступенькам — глаза его переполнял страх.

— Разве твои люди не знают, как наладить такелаж так, чтобы идти в бакштаг?5 — требовательно спросил Белгарат.

Ургит с недоумением поглядел на старика.

— Я даже в толк не возьму, о чем это ты толкуешь.

— Дарник! — закричал Белгарат.

Кузнец стоял рядом с Тофом на корме судна, пристально наблюдая за рыболовной снастью, — он был так поглощен своим занятием, что даже не ответил.

— Дарник?

— А?

— Нам надо наладить такелаж! Пойди-ка покажи капитану, как это делается.

— Минуточку.

— Сию же минуту, Дарник!

Кузнец со вздохом принялся, сворачивать снасти. Рыба дернулась без предупреждения, и ветер подхватил ликующий вопль Дарника. Кузнец резко подсек, и сквозь толщу воды сверкнула серебряными боками огромная рыбина, злобно силясь высвободиться. Плечи Дарника напряглись — он осторожно перебирал леску, вываживая добычу.

Белгарат начал браниться.

— Я покажу капитану, как наладить такелаж, дедушка, — сказал Гарион.

— А ты в этом разбираешься?

— Я почти столько же времени провел на кораблях, сколько и наш друг Дарник, и хорошо знаю, как это делается.

Он направился на нос корабля, где стоял капитан, вглядываясь в волны.

— Надо дать слабину снастям на этой стороне судна, — принялся растолковывать ему Гарион, — а на другой стороне, наоборот, выбрать слабину. Тогда паруса встанут под правильным углом, поймают ветер — и останется лишь править рулем, чтобы выровнять судно.

— Никто еще до сих пор ничего подобного не делал! — упрямо заявил капитан.

— Алорийцы всегда так делают — а они лучшие мореплаватели в мире.

— Они управляют ветром при помощи волшебства! Нельзя пользоваться парусами, если нет попутного ветра.

— Да вы только попробуйте, капитан! — терпеливо уговаривал его Гарион, но, поглядев на широкоплечего капитана, отличавшегося редким упрямством, понял, что напрасно теряет время, и добавил:

— Но, может быть, мне удастся уговорить Полгару лично просить вас об этом.

Капитан уставился на него.

— Так как, вы говорите, надо наладить такелаж? — спросил он куда более мягко и уступчиво.

Наладка снастей заняла около четверти часа — и результат как нельзя более удовлетворил Гариона. Потом, сопровождаемый подозрительно косящимся на него капитаном, он направился в рулевую рубку и сам взялся за румпель.

— Хорошо, — сказал он. — Поднимайте паруса!

— Ничего не выйдет, — под нос себе буркнул капитан, потом возвысил голос и гаркнул:

— Поднять паруса!

Заскрипели вороты, и паруса, хлопая на ветру, поползли вверх по мачтам.

Потом они надулись, тотчас же поймав ветер. Гарион передвинул румпель, и корабль направился в подветренную сторону. Киль врезался в кипящие волны, словно нож в масло.

Мургский капитан задрал голову, уставившись на паруса.

— Не верю! — воскликнул он. — Никто никогда прежде такого не делал!

— Ну, теперь-то вы видите, как это просто? — спросил Гарион:

— Разумеется! Понять не могу, как это прежде мне самому не приходило в голову!

Ответ уже вертелся на языке у Гариона, но он предпочел держать его при себе. Капитану за день досталось и без того. Гарион обратился к рулевому:

— Держи румпель в этом положений — это поможет скомпенсировать силу ветра, дующего в правый борт, — объяснил он.

— Я все понял, господин.

Гарион выпустил из рук румпель и отошел на корму, где в поте лица трудились Дарник и Тоф. Они все еще тянули леску, со звоном разрезавшую воду, а громадная рыбина, устав метаться, тащилась в кильватере судна.