Дуглас Найлз - Темные cилы над Муншаез

Лишившись своего талисмана, женщина отпрянула назад. Она попыталась проскользнуть вдоль стены, но Зверь небрежным тычком отбросил ее в угол.

Она лежала оглушенная, тихонько постанывая от страха, а ядовитый хвост Казгорота снова начал подбираться к ней.

Тристан пробуждался, как всегда, медленно. Он тряхнул головой и сел на кровати, удивляясь, почему не спит. Вдруг принц услышал из коридора стон, и его тело враз налилось энергией: Робин угрожает опасность!

Неожиданно он почувствовал, что меч Симрика Хью зовет его. Меч, и всегда излучавший в темноте свет, сейчас светился так ярко, что сияние было видно даже сквозь кожаные ножны. Принц увидел – или ему это только показалось – что меч подпрыгивает от нетерпения, без слов призывая его, Тристана, на битву. Принц мгновенно вскочил с кровати – меч, казалось, сам выскочил из ножен прямо в руку. Тристан выбежал в коридор, и меч потянул его в сторону спальни Робин. С огромным трудом удавалось принцу удерживать в руке гладкую рукоять меча.

Они – Тристан и меч Симрика Хью – ворвались в комнату Робин. Белое сияние оружия ярко осветило комнату. Едва дверь распахнулась, принц увидел на полу неподвижное тело отца Нолана. Белый, светящийся, посох Робин валялся среди осколков гранита под зияющей в стене дырой.

И тут Тристан оцепенел: в дальнем углу комнаты над неподвижным телом Робин склонилось отвратительное чудовище, а конец его раздвоенного хвоста неумолимо приближался к груди девушки.

В мгновение ока меч метнулся через комнату, потянув за собой принца, и нанес безупречно точный удар – хвост Казгорота был отсечен. Зверь взвыл от боли и отшатнулся, схватившись за окровавленный обрубок изуродованного хвоста. Робин в ужасе закричала, когда отрубленный конец хвоста, продолжая извиваться, упал на пол. Девушка потеряла сознание.

Принц повернулся и оказался лицом к лицу со скалящимся монстром.

Тристан впервые увидел мерзкие черты Зверя, но пока наблюдал за ним, рассвирепевшее чудовище не справилось со своей яростью и стало меняться прямо на глазах у Тристана. Принц сделал выпад мечом – монстр в страхе отступил. Клинок же тянул принца продолжать безжалостно атаковать чудовище, загоняя его в угол.

Наконец, издав злобный рев. Зверь прыгнул в дыру и исчез в темноте ночи. Хотя меч чуть не заставил Тристана броситься вслед за врагом, принц тут же потерял Зверя из вида, как только тот нырнул в темноту.

Тристан кинулся к Робин и осторожно приподнял ее голову. В эту минуту в распахнутую дверь с факелом в руках вбежал Керен. С облегчением принц увидел, что девушка дышит, хотя лицо ее было мертвенно бледным.

– Помоги мне перенести ее на кровать, – попросил он, когда менестрель наклонился над Робин. Вместе они осторожно уложили девушку в постель, постаравшись устроить ее поудобнее, затем повернулись к лежащему без сознания священнику. Из глубоких царапин, оставленных на его лице чудовищными когтями, стекали струйки крови, но, к счастью, глаза не пострадали. Левая нога была вывернута под каким-то немыслимым углом, и принц понял, что кость наверняка сломана.

Керен слегка побрызгал водой на лицо священника, и его глаза открылись. Морщась от боли, отец Нолан потянулся к сломанной ноге и вправил кость, бормоча таинственные молитвы своим богам. Затем, к удивлению Тристана и Керена, он встал и уверенно подошел к постели Робин.

Ее длинные черные ресницы затрепетали, когда сильная ладонь священника легко легла ей на лоб.

– Ну вот и хорошо, дитя мое, – мягко сказал он. – Ты выстояла в самый критический момент. А теперь спи.

Робин посмотрела на священника, принца и менестреля и еще плотнее закуталась в одеяло. Тристан положил посох Белого Источника подле нее и выбрал себе стул. Керен сделал то же самое, а Нолан занял кресло, поглаживая узкий серебряный браслет – символ своих богов. До конца ночи Робин спала, а трое мужчин бодрствовали, охраняя ее сон. Они держали наготове меч, браслет и лютню, чтобы в любой момент вновь сразиться с чудовищем. Но этой ночью оно не вернулось.

Кантус с любопытством обернулся, глядя на тысячи волчьих глаз, наблюдающих за ним со всех сторон. Однако, волки даже и не пытались на него нападать, так что мурхаунд больше не стал обращать на них внимания.

Выполнив свою задачу, собака тут же о ней забыла. Бой был тяжелым, но врага удалось победить, а рана на плече уже начала затягиваться. Его мысли вернулись к людям и покинутому дому. Он начал скучать по Тристану, Дарусу и Робин.

Кантус понюхал воздух, не обращая внимания на запахи разоренной фермы, ворон и стервятников. Он искал запах своего дома. Долгие минуты изучал горизонт. Наконец, какой-то древний животный инстинкт подсказал мурхаунду правильное направление, и он поплелся на юг. Путешествие, чувствовал пес, предстояло долгое, а его плечо еще только начало заживать, – так что сейчас Кантус решил не торопиться. Тысячи волков увидели, что их новый вожак покидает разоренную ферму. Животные побросали мясо и кости и спустились с окружающих холмов. Единой колонной они пошли вслед за Кантусом.

Целую неделю северяне грабили город, однако близко к замку не подходили. К большому удивлению Тристана, они не стали сжигать город, как это было с восточными поселениями. Видимо, на время осады замка захватчики решили встать в городе на постой. По ночам лагерные костры горели далеко вокруг Корвелла – город мог вместить лишь небольшую часть огромной армии.

Днем защитники замка видели, как вокруг, вне зоны обстрела лучников ффолков постепенно вырастают высокие конструкции. Все понимали: враг строит громадные осадные машины, без которых замок не взять.

Ффолки, тем временем, готовили Кер Корвелл к длительной обороне.

Здоровенные котлы с маслом ставили у ворот и стен. Сотни стрел заготовлялись для многочисленных лучников гарнизона – их было почти полторы сотни. Пищу начали экономить, так, чтобы ее хватило на многомесячную осаду. Тристан много времени проводил с Робин. Силы медленно к ней возвращались, но девушка, в основном, лежала в постели. Друзья переселили ее в более безопасную комнату, ближе к центру башни, и Робин никогда не оставалась одна. Принц, отец Нолан, менестрель и Дарус по очереди сидели с ней, так что в любое время рядом находились надежные защитники. Однако больше нападений на Робин не последовало. Прошло несколько дней, прежде чем у принца появилась возможность побыть с Робин наедине: однажды вечером Тристан пришел охранять ее, а Керен отправился спать. Как только дверь за менестрелем закрылась, принц присел на кровать рядом с Робин и взял ее руку.