Андрей Стригин - Последний блюз ночных

— Сейчас сделаю перевязку, — Осман разрезает на мне нательное бельё и в ужасе отступает.

— Что там? — хриплю я.

— Твоё сердце разорвано в клочья. Но так не бывает, почему ты жив? — он замирает в нерешительности.

— Осман, чего стоишь, — налетает на него с кулаками Катя.

— Здесь я бессилен, ему может помочь лишь бог, — грустно говорит он.

Внезапно появляется свечение, мой камень вырывается из складок одежды и зависает над ужасной раной. Он полностью очищен от доисторических ракушек, ярко светится и пульсирует, словно сердце. Возникает умопомрачительное состояние поместить его в своей груди, но страх захлёстывает сознание, панически боюсь последствий.

— Осман, убери камень, — превозмогая себя, шепчу я.

Аварец вытягивает руку, но его бьёт словно молнией, он с воплем отлетает в сторону, обожженные пальцы дымятся, но драконий камень, словно обижается, меркнет и падает в складки моей одежды.

— Кирилл, воспользуйся им! — в отчаянье выкрикивает Катя.

— Нет, — твёрдо говорю я, — не быть мне Чёрным Драконом.

Под плач Катюши, уплываю в синюю даль, вокруг меня призрачное сияние, голубая ленточка, словно усыпанная бриллиантами, возникает из пространства и увлекает в неведомый мир.

Лежу на изумрудной, шелковистой траве, ноги омывают тёплые волны. Низко носятся стрижи, под лёгкими порывами ветра приятно шумит камыш.

Боли нет, но и силы полностью оставили, кровь продолжает струиться из тела, даже не догадывался раньше, что её у меня так много.

— Дедушка, мёртвый человек! — словно сквозь сон слышу тревожный детский голос.

— Нет, Тархуша, это не человек, дракон.

— Он не похож на него, у него нет когтей, крыльев и клыков, — удивляется ребёнок.

— Тело не показатель, главное — душа, а душа у него дракона… но он не мёртвый. Внучок, беги к отцу, скажи, прибыл посланец из будущего.

С трудом открываю веки, в зрачки, брызнул бодрящий свет, как вода, растекающаяся из-под вечного ледника. Непонятное ощущение, но чистое и светлое.

Очевидно очень раннее утро, небо в прозрачной белой дымке, Солнце ещё не поднялось, но светло, словно взгляд пускаешь сквозь грани чистейшего хрусталя. Невероятно, но на небе виднеются две луны и, едва обозначены контуры третей. Вероятно я не на Земле, говорит мне логика, но сознание с радостью утверждает обратное. Но три луны? Как их связать с реальностью?

— Очнулся, родимый, — слышу мягкий, но пронизанный немалой силой, голос старого человека.

Скашиваю глаза, надо мной стоит крепкий старик, у него длинная, белее снега борода, взгляд пронзительный и мудрый, на лице ни единого отпечатка болезней, что должны быть в таком возрасте. Во мне зреет уверенность, не одну сотню лет разменял, но старик бодрый и спокойный. Он одет в просторные одежды, на них ни пятнышка грязи, вышивка у воротника, на поясе и рукавах поражает чёткостью и гармонией рисунка, чем-то она перекликается с русскими, украинскими и белорусскими узорами.

— Где я? — пытаюсь спросить его, но сил нет, даже шевельнуть губами.

Но старик словно читает мысли:- Это Даария.

— Даария? Ведь это легенда, — я не говорю, а посылаю мысль.

Но он вновь понимает меня, мягко улыбается:- Всё в мире когда-нибудь становится легендой.

— Но это Земля?

— Да, это так, одна из множества земель населённых Великой Расой. Это четырёхмерный мир людей. Не часто к нам забредают странники из многомерных миров.

— Это вы обо мне? Кто я?

Старик задумался, видно хочет подобрать правильный ответ.

— Ты почти человек, но в большей мере дракон. Ты из мира, который находится в конце Золотого Пути, перед началом Величайшего Мира Прави, это Рубеж. Жители, населяющие эту часть, являются больше воинами, но вмешиваются в события людей редко. Исходя из того, что ты изранен, началась война. Вероятно, тяжёлые частицы первозданного мрака, вырвались, в светлую часть Сварги, внося Хаос, и нарушают Гармонию.

— Ты говоришь не как человек, ты бог? — вырывается у меня.

Он мягко улыбается:- Нет, конечно, Бог Един, но мы преуспели в своём развитии, и потомки назовут нас богами. Чувствую, ты хочешь знать моё имя, — ласково смотрит на меня старик.

— Очень! — с жаром прошу я. Мне кажется, сейчас услышу нечто невероятное, это перевернёт моё сознание. Удивительно, но ум очищается, и силы возвращаются, ужасная рана стягивается на глазах, в груди ухнуло сердце и ритмично забилось, разнося кровь по телу, стремительно возвращая меня к жизни.

— Сварог, — невероятно просто говорит он.

— Сварог? — приподнимаюсь на локтях, голова закружилась, но это не от слабости.

— Ты лежи, я, конечно, вернул здоровье, но тебе необходимо осмыслить выздоровление в покое, — он мягко дотрагивается до моего плеча. — Если б не драконье сердце, Марена Свароговна, давно бы тебя переправила по Золотому Пути в Мир Слави.

— Марена? В смысле, Мара? Богиня смерти?

— У нас нет понятия смерти, его придумают наши потомки. По-настоящему, это переход из одного Мира в другой, из Яви в Славь. Да и какая ж она богиня, дочка моя любимая, — улыбается всесильный Сварог.

— А-а, — щупаю у себя за пазухой, — я кажется, камень потерял, в смысле… сердце своё, — поправляюсь я, испытывая величайшее потрясение. Драконий камень, к которому так привык, не ощущаю у тела.

— Не беспокойся, когда был в беспамятности, ты его выронил. Возьми обратно, — Сварог протягивает пульсирующий шар.

Он лежит на его ладони, испуская ровный мягкий свет, словно очень доволен тем, что его держат эти руки.

На этот раз встаю на ноги, я не маленький, но Сварогу едва по плечо, с трепетом протягиваю руки, он, улыбаясь, отдаёт драконье сердце. Словно взрыв, возникает прилив энергии, мне кажется, я приподнимаюсь над землёй. А ведь действительно, парю в воздухе! Немного успокаиваюсь, приземляюсь на носки, не знаю даже, что говорить. Справившись с волнением, говорю:- Спасибо, Великий Сварог.

— Хорошее слово, — он с одобрением кивает, — и тебя пусть спасёт Бог.

В воздухе раздаётся мощное гудение, из-за верхушек лохматых сосен выплывает сверкающий золотым огнём летательный аппарат.

— А вот и мой сын Перун пожаловал.

Летательный аппарат зависает в воздухе, плавно идёт на посадку, незаметно касается земли, затихает. Откидывается назад прозрачный купол, выдвигается металлическая лестница. Первым резво спускается мальчуган, наверное, тот, которого Сварог называл Тархушей… Тарх?! Внезапно осеняет меня.

— Да, он Тарх Перунович, — ловит мои сметённые мысли Сварог, — он ещё пока ребёнок и не осознаёт своего будущего предназначения, но оно у него уже есть, мой внук будет бесстрашным воином и хранителем древней Великой Мудрости.