Линн Флевелинг - Белая дорога

— О, да. Тут никакой проблемы, — Микам повернулся к своим и грубо приказал позаботиться о лошадях.

Серегил и остальные смиренно поклонились и повели всю вереницу к длинной поилке возле загона. Там они и остались, молча прикрывшись капюшонами, пока Микам и хозяин отправились к лугу возле дома.

— Должно быть, вдове Ихакобина нужны деньги, раз она желает избавиться от табуна, — негромко проговорил Серегил.

— Не понимаю, — сказал Ризер. — Зачем вы занимаетесь всем этим при свете дня?

— Микам пытается выяснить, сколько народу здесь живет, чтобы мы знали, к чему готовиться, если вдруг вернёмся сюда этой ночью. Эта ферма — часть имения Ихакобина.

— А где подземный ход?

Серегил указал на конюшню.

— Он начинается вон там.

Микам и фермер вернулись обратно и вдвоем направились в дом. Через какое-то время Микам вышел, улыбаясь. От него пахло пивом и сосисками. Несколько сосисок, завернутых в салфетку, он прихватил и для них. Какая-то женщина и девчушка с темными косами вышли, на порог, и, смеясь, проводили взглядами мужчин, отправившихся обратно к конюшне.

— Вот чёрт, ребёнок! — еле слышно выдохнул Серегил.

— Микам? — догадался Алек.

Серегил едва заметно кивнул. На вид девочке было столько же лет, сколько младшей дочери Микама — Иллии.

— Если представится случай, я их прикончу, — зловеще произнёс Ризер.

— Потому что они всего-навсего какие-то тирфейе? — прошипел Алек.

— Мы никогда никого не убиваем без достаточной на то причины, так что оставь в покое женщину и ребенка, — сказал Серегил. — Мы не убийцы.

— Но при этом убиваете?

— Только вынужденно. Эти не представляют собой проблему. И я не видел больше никого тут в округе.

— В ту ночь, когда мы бежали, тут был ещё пьяный конюх, — напомнил Алек.

— Будем надеяться он не избавился от своих привычек.

Микам заключил выгодную сделку на три великолепных ауренфейских лошади и расстался с хозяином дома весьма довольный её условиями. Алек привязал новых лошадей в общую вереницу и все они отправились назад тем же путём, каким прибыли сюда.

— Ну что? — спросил Серегил, когда ферма скрылась из виду.

— Всю семейку вы уже видели. Мужчина-наёмный работник и мальчишка-конюший, — ответил Микам. — Как входишь в дом, сразу передняя комната, налево кухня, сзади — спальня. Как я понял, батрак ночует в передней или же в сарае.

— Будем знать, — ответил Алек. — Хотя, надеюсь, что это нам не пригодится.

Они добрались до рощи и, заведя лошадей в самую её гущу, привязали их там. Затем дождались, пока на землю опустится ночь, наблюдая, как на западе восходит тонкий мутный серпик луны. Серегил достал из мешка запасную рубашку и при помощи ножа Микама разрезал её на ленты. Затем обмотал ими железные крючья кошки, с помощью которой они собирались залезть на стену, чтобы от неё было поменьше шуму.

— Похоже, пора, — сказал он, когда совсем стемнело.

Он получше закутал плащом шею, чтобы прикрыть ошейник.

— Если всё по плану, мы должны вернуться к рассвету. Если нас не будет, и вы не найдете нас на пути сюда или на той ферме, скачите в город, чтобы посмотреть, как жгут на костре наши кишки и выкалывают глаза.

— Не стоит шутить такими вещами, — запротестовал Ризер.

— Он всё время надо всем шутит, — прокомментировал Алек.

— Это лучше чем трястись от страха, — сказал Серегил. — Микам, если нас не схватят, вы отправитесь на постоялый двор у южных ворот, и мы вас найдём. Ну же, Алек! Вперед, нас ждут великие дела — риск и кража книги!

ГЛАВА 27

Ночные скитания

ПОСКАКАВ ВЕРХОМ ОБРАТНО к имению, Алек и Серегил были вдвойне осторожны и держались подальше от дороги. Ночь была ясная, так что даже сияния звезд было достаточно, чтобы их заметили. А если бы их схватили теперь — без хозяина, без документов, не говоря уже о мешках с крюками для лазания по стене и веревке, обмотанной вокруг луки седла Серегила — они бы и глазом не успели моргнуть, как очутились бы снова на рабском рынке.

Впрочем, Иллиор, посылающий удачу, был нынче на их стороне: ни с кем не повстречавшись, они добрались до дороги, ведущей к усадьбе. Избегая ненужных встреч и далее, они обогнули холм. Немного поплутав, наконец, нашли, где начинался овраг, тот, что огибал усадьбу сзади. Он начинался в конце дороги, идущей с фермы и был полон всякого мусора.

Отсюда им был виден кусочек дома, и даже факелы, горевшие там.

Осторожно прокладывая себе дорогу, они ехали по останкам битой посуды, обломкам черенков домашней утвари, искорёженной мебели и гниющим матрасам, пока проход не стал слишком узок для лошадей. Они надеялись, что ложбина привела их к задней части усадьбы, точно напротив мастерской. Там они остановились, определяя по звездам, который теперь час, и общаясь при помощи жестов. Прозрачный ночной воздух доносил до них каждый звук — звяк горшков, которые мыли в кухне, переговоры стражи в саду, прямо над их головами, шелест крыльев летучих мышей и тявканье лис, вышедших на ночную охоту.

Серегил гадал, кто же теперь присматривает за детьми. Их няня, Рания, покончила с собой, помогая ему совершить побег, и он до сих пор тосковал о ней. Они и знакомы-то были совсем недолго, но то была очень храбрая женщина, достойная лучшей участи, чем вот такая смерть в рабском ошейнике.

Чуть за полночь Серегил вскарабкался на склон оврага и с привычной лёгкостью закинул на стену обмотанный тряпками крюк. Тот зацепился с первой же попытки, издав лишь едва слышный скрежет. Затем они вместе с Алеком уцепились за веревку и повисли на ней, чтобы убедиться, что она выдержит нужный вес. Она держалась прочно.

— Ну что, за дело? — прошептал Серегил.

Затем вдруг обхватил Алека за шею и подарил ему поцелуй.

— На всякий случай?

По спине Серегила пробежали мурашки.

— Нет, тали. На удачу. И жди моего сигнала.

— Удачи во тьме, — прошептал Алек ему в спину, когда Серегил начал подниматься по стене.

— И при Свете Дня, — ответил ему так же шепотом Серегил, сильно надеясь, что ничего непредвиденного нынче с ними не случится.

Вскарабкаться на стену не составило никакого труда, а оттуда — в один прыжок — очутиться на пологой крыше мастерской. По счастью, одно из закрытых смотровых окошек располагалось на этой стороне ската. И если бы ему удалось открыть его, не переполошив при этом всю домашнюю прислугу, это был бы лучший путь внутрь дома, гораздо более безопасный, чем спускаться к главной двери. Распластавшись на черепице, Серегил заполз на конёк и оглядел внутренний дворик. Кроме спящего часового он не заметил там никого.