Ксения Чайкова - Ее зовут Тень

Как так? — степенно удивился Папаша. Опытный, закаленный не одной схваткой воин неспешно положил в сумку свою трубку и подобрался так, что мне чуть не стало плохо с сердцем. Что это они, уж не драться ли собрались?

Торин, отдай мне кошель, и мы разойдемся подобру-поздорову,— холодно предложил альм. Я заметила, как хвост нервно дергается туда-сюда, выдавая душевное олнение, и растерянно, не зная, за что хвататься, вцепилась в Тьму. Впрочем, вонато понимала не больше меня — что друг друга мы читаем, как открытую книгу, а мысли сужающих нам как та же книга неграмотному.— Альмы не вступали в грызню за кристаллы открыто потому, что понимали: там, где замешаны эльфы, не может быть ни честности, ни правды. Поэтому соправители поручили мне доставить кристаллы в Тэллентэр. И я это сделаю. Отдай кошель по-хорошему или...

Каррэн не договорил, в его руках тускло сверкнул знакомый меч. Ледяной ветер все не прекращался, ну отчего он дует прямо в лицо, ведь горы остались сзади?! И зачем ему мое сердце, почему он едва не вырывает его из груди колкими, стылыми пальцами?

Ты... Твоя душа и поступки так же темны, как цвет кожи,— наконец выдавила я страшным, безжизненным голосом, не зная, на кого больше зла — на коварного альма или на себя. Как я могла поддаться сладким речам и нежным клыкастым улыбкам нечеловека, это я-то, которая даже Тьме поначалу не доверяла? — Ты строил мне глазки, дабы заручиться поддержкой самой опасной в этом отряде...

Нет! — резко отозвался он, убирая одну руку с меча и протягивая ее мне, словно собираясь помочь спешиться.— Я не врал, клянусь! Ты поедешь со мной! У нас все будет хорошо!

Я растерянно посмотрела на абсолютно гладкую, без линий и складок ладонь альма, ухоженные когти и тоненький серебряный браслет-цепочку на изящном запястье, потом — на бледного Торина и вытянувшиеся лица солдат. В конце концов, что мне какой-то графенок? В Белый округ Тэллентэра попасть так же сложно, как во дворец короля Райдассы. Гильдия хранов не сможет достать меня и отомстить за предательство. Да и я сама буду начеку, особенно первые годы... У меня будет Тьма, которая за своей хозяйкой бросится хоть во Мрак вековечный; будет Карренн, который наверняка будет любить и беречь меня... Неужели этого не хватит, чтобы спрятаться от гнева гильдии наемников, телохранителей и убийц? Ведь нечеловек сейчас не врет, я это чувствую. Мы и впрямь можем быть счастливы вместе...

—Торин, кошель! — повелительно рявкнул альм, переводя взгляд с меня на графенка. Тот надул губы, вытаращил глаза, но упрямо замотал головой, прижимая пояс под рубашкой к себе обеими руками. Мол, помру, но не отдам! Солдаты, подобравшиеся, мрачные и нахмуренные, сгрудились вокруг графа, демонстрируя готовность отстаивать если не его, то хотя бы окаянные кристаллы.— Ну что ж

жаль. Я хотел решить дело миром,— грустно выдохнул Каррэн, поудобнее перехватил меч, вновь сверкнув браслетом на запястье, и опять посмотрел на меня: — Ну решай, Тень, ты со мной или...

Две страны, едва балансирующие на тонкой грани мира, готовые броситься друг на друга из-за этих растреклятых кристаллов... Маг, поплатившийся за свое изобретение жизнью... Эльфийские волшебники, гномьи шаманы и человеческие архимаги, ждущие эту ненавистную чародейскую пакость... Торин и солдаты... Мы с Тьмой, наши жизни, не стоящие ровным счетом ничего в этой межгосударственной и межрасовой грызне... И огромные, нежные глаза цвета тумана над лесным озером в лунную ночь...

—Да, любимый. Я буду с тобой до конца.

Тихий голос храны показался Тори ну громом небесным. Девушка плавно соскользнула на землю, ссадила демона на седло, вытащила из заплечных ножен парные клинки и медленно двинулась к облегченно улыбающемуся Каррэну. Лорранский в ужасе шумно выдохнул, какой-то частью сознания отстранение отмечая, что все это время, оказывается, не дышал. Все. Все кончено. Сколь бы ни были умелы и хорошо обучены солдаты под командованием Бати, с храной и альмом им не справиться. Торин уже видел, как они действуют в паре, и прекрасно понимал, что силами оставшейся ему верной части отряда этот тандем не разбить. И даже не испугать. Предатели сочтут это легкой разминкой, а потом еще небось всласть похихикают над самоубийцами и недоумками, сдуру бросившимися на их клинки.

Альм откровенно просиял и с нежностью провел тыльной стороной ладони по щеке приблизившейся девушки. Тa блаженно прищурила глаза и улыбнулась ему какой-то дерзкой, отчаянной улыбкой человека, которому терять уже нечего. Торин с изумлением подумал, что эти двое, кажется, действительно что-то значили друг для друга. Изменщики стали спина к спине и взяли на изготовку оружие. В ледяных глазах альма плескалось откровенное облегчение, а вот темные, чуть раскосые очи Тени не отражали ровным счетом ничего. Она легонько дотронулась до Каррэна лопатками, словно прося ободрения, и тут же получила такой же ласковый и осторожный ответ. И вдруг резкий разворот и легкий, почти незаметный глазу замах... Вонато с истошным воплем слетела со спины хозяйской кобылы и заметалась над головами лошадей, явно не зная, куда бросаться и что предпринимать. А Каррэн, бросив меч и зажимая обеими руками рассеченный бок, начал медленно оседать на землю.

Тень, словно окаменев, уставилась на падающего альма. По лезвиям клинков медленно сбегали серебристые капли крови.

- Ты...— как-то удивленно прошептал Каррэн, не сводя потрясенных глаз с храны. Она резко выдохнула и шагнула к нему, небрежным взмахом руки отогнав Тьму, истошно клекочущую и едва не садящуюся ей на голову.

— Прости. Ты знал, что так будет. И все равно рискнул,— тихо сказала храна, опускаясь на колени рядом. Торин едва не бросился между ними — прикрыть собой, оттащить в сторону безголовую девушку. Он, как не раз бывавший на охоте аристократ, прекрасно знал, что подходить к смертельно раненному зверю намного опаснее, чем к живому и полному сил, потому что его уже не сдерживает инстинкт самосохранения и безотчетное желание жить. Сейчас альм в последнем усилии рванется да как вцепится своей убийце в горло! Каррэн действительно поднял руку, но душить склонившуюся над ним девушку и не подумал. Измазанная серебряной кровью ладонь с нежностью скользнула по щеке храны, оставляя на ней кривой влажный след.

Я тебя дождусь... там, на том свете. Вместе во Мрак вековечный спустимся. Только ты не торопись, хорошо?

Хорошо,— сказала она, опуская ресницы.— Потерпи немного, сейчас...

Тонкие девичьи пальцы, уже давно отбросившие в сторону клинки, зашевелились, стремительно выплетая причудливую вязь магических пассов. Что собралась делать эта девушка с полными тьмы глазами? Неужели добивать альма магией?