Джеймс Клеменс - И пала тьма

— Первая заповедь мастера — всегда рассматривать цепочку совпадений с подозрением. Что-то зашевелилось в Мириллии и мутит воду. Оно скрывается под многими личинами, но истинное лицо у него одно.

От уверенности друга Катрин пробрала дрожь.

— Будем надеяться, что мне удастся разузнать побольше про этого Палтри. — Геррод склонил голову. — Береги себя, Катрин.

— И ты тоже.

Шедшая впереди буль-гончая пригнулась на пересечении коридоров и зарычала.

По знаку следопыта Катрин остановилась.

— Баррен что-то почуял, — сказал тот. — Останься здесь.

Катрин не чувствовала страха. Гончие постоянно что-то унюхивали. Из-за этого путешествие из одного конца замка в другой становилось нелегкой задачей, полной внезапных остановок. Но девушка хотела лично передать Перрилу послание, которое он должен доставить в Чризмферри. Запечатанное печатью смотрительницы письмо она несла во внутреннем кармане плаща. Катрин составляла его весь полдень и адресовала единственному человеку в Чризмферри, которому доверяла полностью. Он поможет Перрилу и Герроду навести справки.

Девушка рассматривала видимый в высоком окне кусочек неба. Солнце скоро сядет. С такими задержками, пока она отдаст письмо Перрилу, тот опоздает на флиппер.

За спиной огромная туша второй буль-гончей закрывала собой половину коридора — Хирн нес дозор с тыла. Как гончие чуяли что-то помимо вони собственных шкур и прогорклого дыхания, оставалось загадкой.

Лорр встал рядом с Барреном. Янтарные глаза следопыта напряженно сощурились. Обычно свободно распущенные волосы сегодня были стянуты кожаной тесемкой. В каждой руке он держал по кинжалу; Катрин видела, как он броском ножа пригвождал с сотни шагов крысу, чтобы угостить свежим мясом своих псов. Лорр шагнул вперед и принялся внимательно изучать расходящиеся в разные стороны коридоры.

Катрин со вздохом прислонилась к стене. Не имело смысла протестовать против излишней осторожности следопыта: он выполняет возложенные на него Филдсом обязанности и не станет подчиняться никому другому.

— Все чисто, — махнул ей рукой Лорр.

Тем не менее он продолжал принюхиваться. Рожденного в древних лесах Идлевальда следопыта осеняла Милость воздуха, которая обостряла нюх, и Милость земли, которая дарила ему повышенную чувствительность к созданиям природы. Лорр высоко вскинул голову, сейчас, в профиль, выступающая часть лица становилась особенно заметной.

— Мы напали на запах старой крови, — сказал охотник. — Я бы его не заметил, если бы не Баррен. Кто-то умер поблизости, а судя по примеси страха, я бы сказал, что его убили.

— Насколько стар след?

— Не старше оборота луны, — оглянулся на подошедшую девушку Лорр.

Катрин задумчиво рассматривала перекресток. Первым делом в голову приходило исчезновение смотрительницы Мирры.

— Ты уверен? — спросила она.

— Кровь есть кровь, — пожал плечами следопыт и взмахом приказал Баррену двигаться вперед.

— Ты сможешь пройти по следу?

— Конечно, пока мы идем по месту, где лилась кровь. Возможно, Баррен и Хирн смогут пройти и дальше. Но как же насчет твоего письма? След и так стар, он вполне может подождать.

Катрин затрясла головой, ее подгоняло все нарастающее чувство неотложности.

— Нет, мы должны разузнать, в чем дело. — Она кивком приказала охотнику приступать.

На миг Лорр замешкался, без сомнения раздумывая, следует ли подвергать вверенную ему девушку излишней опасности. Но в его глазах светилось звериное томление, а в воздухе стоял запах крови. И перед ним тянулся след.

В конце концов он хмыкнул и указал гончей на след. Баррен, уткнув нос в каменный пол, двинулся по пересекавшему их путь коридору. Тот вел в часть Ташижана, куда уже много лет никто не заглядывал.

Староста Филдс правильно оценил текущее положение дел в Мириллии — за последние четыре столетия число рыцарей и тех, кто готовился посвятить себя службе богам, постепенно уменьшалось. Медленно, так что мало кто замечал изменения, но неумолимо, как прокладывающая в камне свое русло река.

Катрин с охотником продолжали путь по заброшенным проходам. Комнаты по сторонам коридора и некоторые окна были забиты досками. Слой пыли на полу становился все толще, но наконец они подошли к узкой винтовой лестнице, где сизый покров нарушали следы, ведущие вверх и вниз.

Лорр остановился и провел пальцем по одному из отпечатков ног.

— Они более свежие, — сказал он. — Здесь не так давно побывали следопыты.

— Значит, по запаху крови уже кто-то ходил, — разочарованно выговорила Катрин.

Ей представились толпы мужчин и женщин, рыцарей и следопытов с гончими, которые занимались поисками смотрительницы Мирры. И если по этому следу уже ходили…

Следопыт выпрямился.

— Ни у кого нет более острого нюха, чем у буль-гончей. Другие охотники сдались, но, возможно, нам удастся продвинуться дальше. — Он возбужденно выдохнул. — Давай попробуем.

По дороге Катрин припомнились рассказы о Чризмферри. Огромный древний город раскинулся настолько широко, что обширные районы в его центре пришли в запустение и одичали. Большинство горожан редко выбирались за пределы соседних кварталов, дальние окраины становились для них чужой, незнакомой страной.

Девушке неожиданно пришла мысль, что это же можно сказать и о Ташижане. Замок походил размерами на небольшой город, половина которого находилась на поверхности, а другая половина — под землей, а часть его территории опустела, и о ней давно забыли. Рыцари и мастера придерживались тех коридоров, которые хорошо знали. Староста Филдс уже предупреждал о том, что невозможно предотвратить попытку Тилара проникнуть в замок. Ему помогут забытые башенные проходы, потайные двери и пустующие залы, и сейчас Катрин убеждалась в том, как легко здесь затеряться.

Коридоры становились все темнее, и Лорру в конце концов пришлось зажечь факел, хотя Катрин подозревала, что свет предназначается главным образом для нее. Глаза охотника горели Милостью.

— Запах становится слишком слабым для меня, — произнес следопыт. Он остановился на развилке, где коридор пересекался с другим, опустился на колени и принялся изучать плиты пола. — Кто-то воспользовался Милостью ветра, чтобы разметать пыль и скрыть следы.

— Значит, мы потеряли след?

— У нас есть гончие.

Баррен уже протрусил вперед и обнюхивал уходящие в стороны проходы. Он заворчал, когда дошел до левого ответвления. Длинная капля слюны стекла из уголка его рта и зашипела на камне, оставив на нем выжженную полосу. Хирн стоял позади с высунутым языком и ожидал команды.