Виктор Исьемини - Львы и Драконы

Потрепанная кавалерия, выйдя из боя, собралась под знаменем с белым драконом. Бельвар Андрухский, подъезжая к Гезнуру, с лязгом вдвинул меч в ножны.

— Да, ваше величество, — пробормотал герцог, прислушиваясь к удаляющейся барабанной дроби, — я уж думал, нам конец… Когда пришел сигнал к отходу, мои люди уже готовы были… ну… не дожидаясь сигнала…

— Да, — кивнул Гезнур, не поворачивая головы. Он наблюдал за продвижением мертвых солдат. — Я видел. Наша конница держалась отлично. Но у Алекиана больше рыцарей… Однако теперь, когда наши кавалеристы измотали их как следует, имперцы не смогут противостоять войску Могнака. Глядите — и на флангах наши наемники одолевают!

— Кстати, ваше величество, все хотел спросить, — Бельвар сдвинул на груди промокшие насквозь складки плаща с андрухским гербом. Одежда была густо заляпана кровью и рассечена, в разрезах мелькали помятые доспехи, герцогу сегодня крепко досталось. — А почему вы не носите короны, гербов и прочего?

Гезнур оглянулся и смерил взглядом истрепанный наряд собеседника. Сам король надел простой сине-зеленый як, напоминающий наряд воина королевской гвардии Гевы.

— А что? Разве на мне не цвета Гевы? Видите ли, ваша светлость, я не желаю превращаться в ходячую мишень. К тому же, если со мной что-то случится, вы все будете знать, что лишились главнокомандующего и, чего доброго, решите, что шансов больше нет… А так…

Где-то над имперским обозом сверкнула молния, пророкотал гром. По небу неслись черные тучи…

— Братец Адорик, — продолжил Гезнур, — сам бросился в схватку, даже без шлема, говорят. Да, он победил, но что толку? Гева едва не погибла, несмотря на победу… — снова громыхнуло, дождь обрушился отвесным потоком. — Смотрите, имперцы возвращаются! Смотрите! Кавалерию к бою!

— Прикажете поддержать колдунов? — без малейшего энтузиазма осведомился герцог.

— Нет, подождем…

Воины Алекиана тесной сплоченной массой надвинулись на медленно наступающих некромантов. Брат маршал снова поднял меч. Смерил взглядом расстояние, отделяющее от врага, и принялся раскручивать тяжелый клинок. По его латам и по доспехам следующих за ним магиков пробегали мелкие искорки — зачарованная сталь реагировала на струи дождя, обрушивающиеся на нее. Когда первый ряд ревущих имперцев выступил из серой пелены дождя, огромный меч обрушился на них, разметал и расшвырял, но следующие упрямо шли и шли — прямо по корчащимся в грязи телам умирающих товарищей. Лезвие двуручного меча возвратилось, завершив круг, и снова проделало брешь в имперских рядах, но справа и слева воины продолжали движение, охватывая маршала, вращающего свое страшное оружие. Барабаны отбили новый такт, зомби остановились и занесли алебарды, магики за спиной маршала чуть расступились, чтобы образовалось пространство для замаха, клин утратил четкость очертаний… Вот имперцы надвинулись на черных воинов, те взмахнули оружием… звон и лязг тут же перекрыли барабанный бой.

Имперцы с воплями бросались на черный строй, на них обрушивались лезвия алебард, мертвые солдаты невозмутимо получали и наносили удары, и падали, копошились в грязи, их оттаскивали в сторону, рубили на куски, а куски корчились, судорожно вздрагивали… Черный строй сжимался, зомби отступали под яростным напором… пятились, огрызаясь сталью и заклинаниями, магики… только маршал неутомимо вращал меч, обрушивал на подступающих имперцев, крушил, рубил, опрокидывал. Рукоять раскалялась в ладонях — некромант чувствовал жар даже сквозь стальные перчатки, но, стиснув зубы, крутил меч, который, казалось, с каждым оборотом становился все тяжелей.

Имперцы лезли и лезли на черный строй сплошной массой, падали один за другим, но задние продолжали напирать, словно не замечая, что шагают по трупам. Магики, отбиваясь, орали грязные проклятия и сперва сыпали заклятиями, но поток атакующих не иссякал, запас магия в амулетах истощился, белесые матовые искры, вспыхивающие при ударах по зачарованным доспехам, делались бледней и бледней, и шеренги неупокоенных — все более редкими. Сержанты отбили новый ритм, зомби еще перестроились, часть черных солдат, развернувшись образовала задний ряд, замкнувший боевой порядок, а имперцы справа и слева обтекали медленно уменьшающийся треугольник могнакских воинов… Смыкались позади армии мертвых и шли — туда, где над опрокинутыми башнями в центре обвисло тряпкой знамя с белым драконом.

На флангах наемники отступили — они, привыкшие драться осторожно и расчетливо, оказались не готовы сражаться с одержимыми, упрямо лезущими на выставленные клинки. Ренпристские вояки откатились, рассеялись, скрылись в сером потоке воды, низвергающемся с холодных черных небес…

Имперцы оказались перед строем кавалерии, возглавляемой Гезнуром, и, не останавливаясь, атаковали…

…Маршал описал мечом круг из последних сил — казалось, онемевшие руки сейчас вывернутся из суставов… и выронил оружие. Кровавая грязь зашипела, соприкоснувшись с раскаленным лезвием, и мягко сомкнулась над ним. Некромант внезапно обнаружил, что перед ним — никого. Огляделся — имперцы миновали строй его воинов, прошли далее, сомкнулись позади выстроенных треугольником зомби и опрокинули гевскую кавалерию. Гезнур с остатками конницы бежал… а от грозного войска мертвых остались едва ли десятка полтора магиков… да три дюжины неупокоенных солдат, еще держались на ногах. Еще один, явно вышедший из-под контроля, одиноко бродил под дождем, слепо взмахивая расщепленным древком алебарды… То тут, то там в грязи копошились раненные, до которых никому не было дела. Мистик нагнулся, погрузил руки в жидкую красную грязь и с натугой поднял меч.

— За мной! — бросил он. — Отходим!

И повел свое жалкое войско прочь с этого поля — в дождь.

Глава 42

Трельвеллин прислушался — заскрипели ворота, раздался стук копыт, молодые веселые голоса. Возвратился Аллок Ллиннот. Младший сын все чаше отправлялся на разведку, его занимали новые люди, обосновавшиеся в старой крепости недалеко от границы. Эти воины в белых плащах, рассказывал Аллок, умеют воевать не так, как прежние противники, они хитры и осторожны. В крепость частенько подходят новые и новые отряды.

Теперь уже скоро зима, но с наступлением тепла наверняка начнется война — так считает принц. У самого Трельвеллина были сомнения на этот счет, он полагал, что Империя сейчас слишком занята собственными междоусобицами, чтобы пытаться возвратить занятый эльфами Феллиост. С другой стороны, войны не избежать в любом случае, поскольку эльфам нельзя останавливаться. Сейчас Феллиост, но за ним должны непременно последовать другие завоевания, людям нельзя давать опомниться и укрепить границу. Правда, возможности на южном берегу Великой у Первого Народа не те, что на обжитых землях. Здесь слишком слабы гунгиллины создания, зверье уничтожено охотниками, чащобы вырублены под пашни и перерезаны купеческими трактами. А ведь леса с их дикими обитателями — вернейшее оружие эльфов… Делать нечего, здесь, на юге, Мать слаба и приходится волей-неволей учиться людским военным премудростям, верховой езде, применению тяжелого оружия и доспехов. Аллок Ллиннот преуспел в человеческих боевых искусствах, это хорошо. Но он пренебрегает заветами предков, все реже прибегает к мудрости, накопленной веками… Прав ли он?