Валерий Иващенко - Механик её Величества

Если никогда не видели, как что-то невидимое выворачивает человека наизнанку - причём без единой капли крови - то и не советую…

Не обращая внимания на нелепо дёргающиеся останки того, что ещё только что было человеком, он одним безумным от ярости прыжком подскочил к железной махине. Очевидно, толстая броня неплохо защищала от инфразвука, потому что внутри кто-то еле слышно ругался.

А получите! Александр прижал раструб излучателя прямо к борту и вжал регулятор мощности почти до половины…

Мотор заглох мгновенно, и в почти полной тишине (инфразвук ухом не слышен) изнутри донеслись только несколько глухих мокрых шлепков. Покойтесь с миром, горе-танкисты.

Он выключил генератор, поводя из стороны в сторону бешеными глазами и замечая лишь, как бешено колотится в виски сердце. Да уж, апофеоз войны. Горы трупов и море крови, как говорится…

Звуки нахлынули внезапно - обернувшись, старлей увидел, как из-за угла выхлестнула серая шевелящаяся масса. То селяне подоспели выручать своего лорда. Ещё успел заметить, как кто-то сообразительный из нападающих, который догадался спрятаться за БТР-ом, выскочил на открытое пространство, выстрелил в напирающую крестьянскую толпу. Сгоряча задёргал затвор, потом отшвырнул ружьё и с перекошенным лицом потянул из ножен короткий меч.

Однако крепко сбитый Ефрим выпрыгнул из отшатнувшейся толпы, и с хеканьем всадил солдату прямо в брюхо навозные вилы…

– Кузнеца нашего подранил, паскуда… - крестьянин оглянулся назад, где уже хлопотали над раненым, со злостью пнул извивающегося, пришпиленного к земле врага. Нагнулся, одним рывком выдернул вилы. А затем методично, раз за разом принялся долбить глухо воющего солдата, с глухим звяканьем пронизывая грубые звенья кольчуги. Последним ударом вогнав удар прямо в побелевшее лицо, сплюнул и тут же встрепенулся.

Во втором этаже со звоном разлетелось окно. С воплем оттуда вылетел бестолково размахивающий конечностями один из нападавших. Но не успел он долететь до поверхности двора, как в выбитом проёме мелькнула растрёпанная фигура лорда Пенна. Тут же сверкнуло, грохнуло.

Признаться, такой яростно полыхнувшей в ограниченном пространстве молнии Александр не видал никогда - до земли долетело только нечто обугленное, дымящее тошнотворной вонью сгоревшей плоти. Бедняга ещё дёргался - но раз, другой с хрустом опустились на корчащуюся фигуру неумолимые крестьянские цепы. И всё затихло.

Колдун выглянул из окна, хмуро осмотрел окрестности. Очевидно, сопроводил неким заклинанием, ибо Александр своим натренированным и обострившимся чутьём ощутил беззвучно разлетевшиеся во все стороны волны магии.

– Всё, в округе чисто, - выдохнул мастер Пенн. Он постоял немного, утирая с поцарапанного лица копоть. Поморщился при виде своей полуобгоревшей, некогда столь ухоженной и тщательно лелеемой бороды.

– Заносите раненых, - буркнул он.

Однако, не успев скрыться в полуразгромленном доме, зачем-то задрал голову вверх. Александр заметил, что крестьяне тоже с разинутыми ртами посмотрели туда, и многоголосое "ахх!" слилось в одновременном выдохе. Подняв взгляд с заваленной трупами и мусором земли, он даже дёрнул было рукой, чтобы протереть глаза - уж не мерещится ли ему этакое диво?

Нет, определённо не мерещилось - под низко нависшим небом из зимних туч, летели два аспидно-чёрных коня. Они мерно и величаво взмахивали прозрачными, радужно отблёскивающими крыльями - более прекрасного и удивительного зрелища старлей не видал уж давненько. А самое интересное, что на одном из небесных скакунов восседала красавица с развевающимися на ветру волосами, и Александр со странной смесью восторга, изумления и облегчения признал в ней Лючике.

Стало быть, крылатые волшебные коники это и есть кэльпи? Ну, хитрецы, как до сих пор маскировались-то…

Лючике обняла себя руками за плечи, с трудом удерживая нервную дрожь. Она смотрела и никак не могла оторваться от любимого лица. Александр осунулся, почернел - а в глазах его тёмным пламенем разгорался ад. Два дня тому назад мастер Пенн, выйдя из комнаты, где вся в заживляющей магической пенке в забытьи лежала Тиль, устало сел в своё кресло. Некоторое время прихлёбывал свой неизменный травяной отвар из мягко переливающейся узорами чашки, словно не замечая уставившихся на него выжидательных взглядов.

– Полушубок и остатки мыльной пены немного защитили кожу от пламени. Ожоги я сведу - даже следов не останется… - он вздохнул, снова отхлебнул отвара, будто в смущении не осмеливаясь поднять взор. А затем мягко добавил:

– Только вот глаза… вернуть Тиль зрение невозможно.

Слова эти зловеще зависли посреди ещё пропахшей гарью залы, словно громом поразив присутствующих всей своей неприглядностью. Флисси, коему шальной пулей оторвало левое ухо и он теперь уныло таскался эдаким несимметричным клубком шерсти, в ужасе прикрыл лицо лапками. Обретающаяся на соседнем кресле Санка вздрогнула, погладила домовёнка одной рукой, бережно прижимая к себе обмотанную охлаждающими компрессами другую - один из ворвавшихся в дом с чёрного хода налётчиков опрометчиво сунулся в кухню, и девица храбро надела тому на голову полную кастрюлю крутого кипятка. Попеклась и сама малость… а налётчика даже не удалось откачать.

Сама Лючике вздрогнула, ощутив, как её от слов волшебника обдало жаром - да таким, что щёки загорелись сухим жаром. А Александр медленно поднял голову и эдак нехорошо прищурился:

– Отчего такая несправедливость, мастер Пенн? Вы уверены, что исцелить Тиль невозможно?

Лорд Пенн сгорбился, угрюмо уставившись в камин, и на миг стал похож на старого, нахохлившегося, неимоверно уставшего ворона.

– Раны, нанесённые магией или магическим оружием, очень трудно поддаются лечению. Если бы Тиль полголовы снесло картечью или мечом, я бы костьми лёг - но на её личике не осталось бы даже шрама. А тут, - он пожевал губами и скривил строгое лицо. - Сами глаза уцелели - но претерпели необратимую трансформацию…

Ведьма, что по просьбе целителя ассистировала мастеру, не всегда даже понимала сути проделываемых манипуляций - и подивилась, сколь же многому ей ещё предстоит научиться. Но она и сама видела, что дело дрянь. Глаза лежащей в беспамятстве девчушки потеряли свой цвет и выглядели как два полупрозрачных, белёсых шарика. Вроде как из дымчатого агата или странным образом застывшей, разбавленной молоком воды. И не было ни радужной оболочки, ни белка - только жутковато выглядящие однородная субстанция.

А ожоги… местами обугленные до кости ткани оба целителя чудесным образом восстанавливали, щедро плеская на алтарь Силы самою свою сущность и раз за разом совершая маленькое чудо. Лючике даже сумела восстановить ресницы и еле заметную конопушку на девчачьем носике. И всё же, осознание собственного бессилия грызло её, точило, словно невидимый червячок румяное яблочко.