Виктор Исьемини - За горизонтом

У Гюголана есть еще два сына от третьей жены — одиннадцатилетний Гюголан и восьмилетний Редлихт, но… Гюголан Младший, мальчик с вялым нравом и невыразительной внешностью, не подавал никаких надежд. Отец предполагал для него духовную карьеру и видел его в перспективе епископом Гевы. Редлихт — живое и смышленое дитя, умница и озорник… Но — дитя. Сегодняшние бурные потрясения, происходящие в Мире, старость Гюголана, злоба соседей — все это требует, чтобы рядом со стариком-королем стоял взрослый наследник, способный повести армию, способный грозным словом вразумить врагов… Вернулся бы Гезнур!.. Теперь-то, после смерти старших сыновей и крушения империи у Гюголана есть реальная возможность сделать наследником своего любимца — но он пропал! Отправился в свой идиотский рейд… Искать тайны забытых войн…

Гюголан Старый зябко передернул плечами и поплотнее запахнул волчью шубу. Покачав головой, он вновь окинул невидящим взглядом полутемную галерею, чадящие тусклые факелы и застывших на постах стражников… Мысли короля вновь унеслись вдаль. Он еще раз поправил волчью шубу на старчески-покатых плечах, смахнул слезинку… И поплелся по галерее, шаркая сапогами по истертым серым плитам… Вернулся бы Гезнур!..

Этот странный придурок, «Рыцарь, Смывающий Позор», в самом деле слишком мало знал о колдовской снасти гномов. Любопытный Перт постоянно отирался рядом со своим новым приятелем, учеником Анра-Зидвера — и хорошо слышал, как дворянин кряхтел и тужился, пытаясь припомнить подробности устройства диковинных приспособлений. На мудреные вопросы чародея он не мог ответить, только переступал с ноги на ногу, бренча латами. Латы у него были неплохие — не гномья работа, но все же неплохие, уж в этом-то Перт насобачился разбираться благодаря мудрости лэрда Каста, обогатившей род Лан-Анаров…

Что ни говори, а мудрее Каста нет лэрда в Малых горах. Вот и сейчас он всегда уверенно верховодит на собрании старейшин, решая важные вопросы и общаясь, как с равным, с самим грозным чародеем из Черной башни… Все эти волшебные штучки были Перту очень даже интересны, поэтому когда дой-Лан-Анар, оставив колдуна ломать голову над его колдовскими проблемами, увел рыцаря совещаться с лэрдами — юноша не мог решить, куда идти смотреть. Везде интересно. Но лэрды велели никого к себе не подпускать и назначенные ими сердитые бородачи гнали всех любопытных, а колдун — этот как раз наоборот. Колдун трудился открыто. Тем более открыто, что к нему горцы и сами боялись приближаться. Поэтому Перт бочком-бочком подкрался к копошащемуся в мешке магу поближе и присел, стараясь не привлекать внимания…

А чародей и не глядел по сторонам. Он уселся на колени и занялся делом. Бормоча себе под нос, он увлеченно рылся в своей тощей торбе, что-то вытаскивая оттуда и раскладывая на подстеленной учеником тряпке. Ученик топтался рядом, сопел и что-то опять жевал… Наконец маг выпрямил спину и кряхтя положил руки на поясницу. «Неужели у вернувшегося Оттуда может болеть спина?» — подумал Перт. Маг помассировал больное место и обернулся к своему молодому спутнику:

— Конта, — ага, вот, значит, как этого увальня зовут, — я постараюсь кое-что предпринять против гномьей волшбы. Этот тупица мне ничего не смог толком рассказать. Ясно только одно… Что ты все жуешь?.. Ясно одно — для осуществления тавматургических действий нелюдям требуются большие деревянные сооружения. Если нанести им ущерб — гномы скорее всего не смогут без них колдовать. Вот этим я и займусь. А ты… Что ты все жуешь?.. Ты возьми этот амулет и заряди его насколько сможешь. Помнишь, как он действует?

— Это отбивать летящие камни, учитель?

— Отбивать! — Сидящий на коленях маг смерил ученика презрительным взглядом. — Отбивать он будет… Тебе, ученик, это не под силу. Будешь отклонять камни в полете, насколько сможешь… Занимайся… И прекрати, в конце концов, жевать!

Убедившись, что ученик трудится над врученным ему амулетом, старый маг принялся передвигать свои фигурки на куске мешковины, что-то непрерывно бормоча себе под нос. Когда он завершил один особенно длинный пассаж энергичным выкриком, Перт почувствовал, как стало холоднее… Пробежал ветерок… Маг поднял голову, посмотрел на небо… И снова принялся бормотать. Ветер стал крепче, юный горец заметил, что в той стороне, куда направляет руку колдун, небо темнеет. Вскоре оттуда поползли тучи, быстро застилая небосклон…

Тут послышались шаги — к колдуну направлялись рыцарь, Каст и еще несколько предводителей войска.

— Эй, маг, — окликнул Анра-Зидвера дой-Лан-Анар, — наши разведчики вернулись. Гномы подходят.

Маг оглянулся, затем медленно кивнул и поднялся с колен, отряхивая подол мантии. Перт затаился под своим кустом, напряженно вслушиваясь.

— Что скажешь, маг?

— Я постараюсь обезвредить их магию, но не слишком рассчитывай на это, — ответил чародей, — постарайся сделать так, чтобы твои воины поскорее сошлись с карликами в рукопашную — тогда они побоятся бить по своим.

— Это я и сам знаю, — буркнул лэрд, — а от тебя все же хоть какой-то толк будет?

Перт присел еще ниже, в ужасе ожидая, что колдун испепелит Каста в наказание за дерзкие слова. Но тот словно не заметил оскорбительного тона горца.

— Будет, будет, — только и буркнул грозный Анра-Зидвер, — я вызову бурю. Гномы — народ подземелий, дождь же им не по нраву, ибо они мало знакомы с силами Гунгиллы, сиречь с силами природы подсолнечного Мира. Стихия должна внушить им неуверенность. К тому же я постараюсь призвать молнии на их магические приспособления. Но в этой битве все решит мужество души, а не магия. Я только постараюсь помочь. А теперь отойди и дай мне закончить.

— Заканчивай, маг. Гномы уже идут… Вот-вот будут здесь…

Перт перевел дух и снова подумал, что его лэрд — самый великий вождь во всех Малых горах! Ну кто же еще осмелился бы так говорить с самим Анра-Зидвером!.. Но тут затрубили рожки — горцев призывали занять свои места в рядах дружин их родов. Гномы приближались.

ГЛАВА 43

Наш лечащий врач согреет солнечный шприцИ иглы лучей опять войдут в нашу кровьНе надо, не плачь — сиди и смотриКак горлом идет любовь!Лови ее ртом — стаканы тесны…

Поцелуй продлился не вечность — на этот раз дело ограничилось несколькими минутами. Когда я поднял голову и зыркнул по сторонам — вокруг были только улыбающиеся лица. Кто-то скалился широко, что называется от уха до уха, кто-то неумело скривил рот, но… У всех этих людей были какие-то… добрые глаза. Даже у плененного нами мальчишки. Даже у Гезнура. Даже у его безымянного палача — этот отвернулся, едва я глянул в его сторону. Он опустил голову и принялся скрести затылок — но я видел. Я видел, что и он тоже. Люди в подобных ситуациях стесняются проявлять свои чувства открыто. Я тоже стеснялся бы, пожалуй — если бы был человеком…