Оксана Панкеева - Первый день весны

– Дай мне воды, – попросил король и сам поразился, как слабо и жалко звучит его голос.

– Сейчас, – Мафей поспешно сорвался со стула, метнулся к тумбочке и налил воды в чашку. – Давай, я помогу тебе приподняться…

Король попытался приподняться сам и с огорчением обнаружил, что без посторонней помощи это у него не получится. И даже с посторонней помощью получилось с большим трудом. В два глотка опустошив чашку, он обессилено упал на подушку и еще с минуту не мог отдышаться.

– Ну, как? – с надеждой спросил Мафей. – Лучше? Может еще?

– Спасибо, – выдохнул король. – Не надо.

Мафей поставил чашку на тумбочку и снова взгромоздился на стульчик, не сводя с кузена скорбного взгляда.

– Как ты? – снова спросил он.

– Ничего, – ответил король. – А почему мне опять не больно?

– Это действует обезболивающее заклинание. Если станет больно, скажешь, я опять поколдую.

– Скажу. – Король чуть кивнул и хотел было спросить насчет трубки, но потом подумал, что у него вряд ли хватит сил ее самостоятельно набить, а Мафей не сумеет. Так что эту мысль придется оставить. Потом спросил:

– Ты Жака видел?

– Видел, – с готовностью кивнул принц.

– Как он там?

– Пошел спать.

– Он на меня очень обиделся?

– Не знаю. А ты его чем-то обидел?

– Очень. Я не буду рассказывать… Долго объяснять.

– Если тебе тяжело говорить, давай помолчим, – с готовностью предложил Мафей.

– Нет, не тяжело… Если не говорить много.

– Тогда давай, я тебе что-нибудь расскажу.

– Расскажи.

– Что тебе рассказать?

– Чем это ты занят.

Мафей смутился и неуверенно пояснил:

– Я хотел посмотреть, как это делают другие.

– Насмотрелся?

Мафей вздохнул.

– Шеллар, он мне правда уши оборвет?

Король слабо улыбнулся.

– Он не видел, что это ты.

– А чего он тогда сразу про уши?

– Просто так. Непослушных детей всегда треплют за уши.

– Обычных, человеческих детей?

– Ну да. А ты думал, только эльфов?

– Это же неудобно, – искренне удивился Мафей. – У них уши слишком маленькие.

– Уж какие есть. Объясни, что полезного ты находишь в таких наблюдениях? Зачем?

– Мне интересно, как это делается.

– Технически?

– Да.

– Книжку почитай.

– Там непонятно. Так нагляднее. Только все почему-то делают это по-разному. Шеллар, а как правильно?

– Как тебе нравится.

– А если это окажется плохо?

– Как это – плохо?

– Ну вот твоя маркиза сказала, что ты ее плохо трахал.

– Это она тебе сказала?

– Нет, не мне. Я подслушал. А как надо, чтобы было хорошо?

– Глупенький, это не от техники зависит. Попробуешь – сам почувствуешь.

Мафей сокрушенно вздохнул и замолк. Король тоже помолчал, подумал, потом спросил:

– Малыш, почему ты так за меня боялся?

– Как – почему? Я же тебе объяснил…

– Скажи честно, ты видел сон?

– Видел, – сдался Мафей.

– И никому не сказал?

Эльф покачал головой.

– В прошлый раз я сказал, и оказалось, что кто-то услышал… И Жаку сказали. Знаешь, как он боялся. Вот я и не стал тебе говорить.

– Надо было сказать. Я не Жак. Я не боюсь. И давай договоримся: если тебе еще что-то приснится, обязательно рассказывай мне. Кто бы ни приснился. А теперь расскажи, что именно ты видел.

– Ты лежишь в кресле, бледный, как смерть, на тебе окровавленная повязка… Рядом стоит на коленях Элмар и уговаривает тебя не умирать… Это было страшно, Шеллар, очень страшно.

– Но ведь обошлось.

– Обошлось. Но могло и не обойтись. Если бы меня нашли чуть позже, ты мог умереть. Как ты мог так неосторожно… Зачем ты полез в перестрелку? Надо было спрятаться за креслом.

– Ты бы спрятался? – кратко спросил король. Мафей печально понурился и опять замолчал. Конечно, как советы раздавать, так мы все мудрые. А окажись ты сам на моем месте, неужели бы спрятался за кресло? То-то, малыш. Хорошо хоть, что ты это понял. Ты у нас умненький и понятливый маленький эльф…

Мафей поерзал на стульчике и спросил:

– Шеллар, а ты теперь женишься?

– Я же дал слово.

– А на ком?

– Еще не знаю.

– А когда я вырасту, я тоже должен буду жениться?

– Если захочешь.

– А это не обязательно?

– Нет.

– А почему тогда к тебе все так пристают, чтобы ты женился?

– Потому что я король. И мне обязательно. А теперь давай помолчим.

– Ты устал?

– Да, малыш, устал.

– Тогда спи. Тебе надо спать, – наставительно сказал Мафей и украдкой оглянулся на зеркало.

– Ты так больше не делай, – попросила Ольга. – Так же можно навеки заикой остаться.

– Извини, – покаялся Кантор. – Я больше не буду. Просто не удержался. Когда надо мной без спросу колдуют, я от этого зверею.

– А кто это был? На кого ты так раскричался?

– Не знаю. Какой-то извращенец за нами наблюдал.

Ольга уткнулась носом в его плечо и тихонько захихикала.

– Что здесь смешного? Или тебе нравится, когда на тебя смотрят в такой момент?

– Нет, – отозвалась она, продолжая хихикать. – Просто это не извращенец. Это один любопытный молодой человек, которому ужасно интересно, как это делается.

– Ты его знаешь? – оживился Кантор. – И кто этот засранец?

– Не скажу. А то ты ему и правда уши оборвешь, что он тогда делать будет? Лучше я на него настучу, кому надо, и ему попадет.

В дверь просунулась взлохмаченная голова Элмара.

– К вам уже можно?

– Можно, – разрешила Ольга и стала выбираться из бассейна. Кантор последовал за ней, поскольку к бассейну устремилась Этель, а находиться с ней рядом он опасался.

– Ну, как? – спросила она, выныривая и встрепывая головой. – Я была права? А, Ольга? Я была права насчет стресса и прочего?

– Абсолютно, – безмятежно согласилась Ольга, набросила на себя простыню и растянулась на ковре. – Причем после таких вещей, видимо, то ли обостряется чувствительность, то ли еще что-то…

– А, ты об этом, – засмеялась Этель. – Да нет, это совсем другое. Но тоже замечательная вещь, согласна. С эмпатами всегда так, получаешь двойное удовольствие.

– Ой! – спохватился Кантор. – Элмар, отдай мой амулет! Я про него и забыл…

– Лови. – Элмар бросил ему амулет и в очередной раз расплескал пол-бассейна. Этель немедленно прыгнула на него, пытаясь свалить с ног, но он удержался, поймал озорницу за ногу, поднял на вытянутой руке и несколько раз макнул головой в воду.

– Шуток не понимаешь! – возмутилась Этель, отфыркавшись. – А ты что, на себя этот амулет напялил? Ну, Элмар, ты половину удовольствия потерял.