Джон Марко - Очи бога

Но она не привела его к ней. Вместо этого прошла через арку в такое помещение, что у Гилвина дух захватило. Комната была залита светом, и юноше пришлось зажмуриться. Он вдруг понял: это не светильники, а настоящий солнечный свет, яркий и чистый, проникающий сквозь крышу опочивальни, вернее, через стеклянный потолок. Комнату наполняли живые растения и благоухающие цветы всех размеров и расцветок. Сильный запах сирени и жимолости вскружил голову. Гилвин помедлил и вошел вслед за Джансиз. Он слышал, что у королевы есть личная оранжерея, но никогда не мог представить такой красоты и великолепия. Сама стоимость таких покоев ошеломляла. Он бросил взгляд на Джансиз: та стояла возле розового куста и улыбалась, наслаждаясь ароматом. Ее пальцы ловко пробегали по бутонам, минуя острые шипы. Рядом стояла скамья, на ней лежали перчатки и садовые ножницы, а возле стояло ведро со свежесрезанными цветами. Джансиз выбрала розы для срезания, нащупала перчатки и ножницы и начала работу, радостно напевая что-то себе под нос.

Гилвин бесшумно заскользил по комнате. Вначале его глазам пришлось привыкнуть. Он поднял голову и заметил огромные куски полотна, защищавшие от солнца и нежеланных глаз. Легендарная застенчивость королевы Кассандры проявлялась и здесь; однако, раз полотнища были убраны в стороны — значит, королеву сейчас не ожидали. Он надеялся увидеть темноволосую девушку, но Джансиз оставалась одна, и Гилвин знал: время против него. Нужно действовать, пока не пришел король.

Он быстро отошел за дерево и вынул из кармана записку. Сложенный вчетверо маленький лист как раз уместился в ручке Теку.

— Вот, — прошептал Гилвин. — Держи.

Теку послушно сжала записку цепкой мохнатой ручкой.

— Отнеси ей, — сказал Гилвин. Он указал на Джансиз, все еще срезающую розы.

Теку сразу поняла, что нужно хозяину. Без единого звука она спрыгнула с плеча Гилвина и побежала к женщине. Гилвин сконцентрировался. Джансиз могла ведь и вскрикнуть, когда Теку прикоснется к ней, или убежать в страхе. Но Теку — создание деликатное. Добежав до Джансиз, она уселась и пару минут рассматривала ее, ища способ привлечь внимание. Наконец, мартышка тихонько вскрикнула.

— Что такое?… — Джансиз отреагировала на крик, повернув голову. Теку протянула женщине записку. Джансиз завизжала и выронила ножницы, едва не попав в Теку. В панике она стащила перчатки. Теку продолжала стрекотать, пытаясь сообщить Джансиз о своем присутствии.

— Что это? — кричала Джансиз. — Убирайся!

Гилвин застыл в ужасе. Ему хотелось крикнуть Джансиз, чтобы она не боялась.

Только возьми эту чертову записку!

Теку, видя, что женщина в панике, быстренько переменила тактику. Она взяла записку в рот, прыгнула на ногу Джансиз и вскарабкалась ей на плечо. Джансиз оказалась ловкой. Ее руки пытались отцепить и сбросить непрошеную гостью, но обезьяна держалась крепко. Словно цирковой акробат, она обернула хвост вокруг руки Джансиз и тянулась изо всех сил, пытаясь вручить ей записку. Когда Джансиз поняла, что происходит, она перестала сопротивляться. Она нащупала записку. Теку, меж тем, выскользнула и вернулась к Гилвину.

— Что это? — спросила Джансиз. Она медленно развернула записку. Женщина не могла ее прочесть, но как будто поняла, что у нее в руках и кто напал на нее. «Обезьяна».

Гилвин так и обомлел. Боясь быть обнаруженным, он попятился из комнаты.

— Есть здесь кто-нибудь? — вопрошала Джансиз. — Пожалуйста, выйдите. Не бойтесь.

Но Гилвин боялся — настолько, что пулей вылетел из оранжереи, даже не оглянувшись. Теку повисла у него на плече, а он мчался по коридору, утопая в коврах, сквозь зал с высокими сводами и, наконец, влетел на кухню, где Фрин и две горничные уже закончили трапезу. И остановился, переводя дух, подальше — чтобы его не услышали. Когда они отправились работать, юноша выскочил из кухни через старую дверь — в заброшенный сад, на свободу.

Сердце его тяжело стучало, он пытался справиться с дыханием. Теку верещала на плече, очумевшая от бешеной гонки. Солнечный лучик ласково коснулся щеки Гилвина, и он облегченно рассмеялся.

— Я сделал это! — воскликнул юноша.

Теку укоризненно подергала его за ухо.

— Ох, извини! Конечно, мы сделали это!

Он прислонился к стене замка, на лице играла широкая улыбка. Теперь, когда записка доставлена, темноволосая девушка, наверняка, прочтет ее. И, может быть, придет повидаться с ним сегодня вечером. И он, наконец, встретит ее. Странная гордость шевельнулась в душе.

— Мне удается кое-что делать, — заявил он. Если предстоит свидание, значит, нужно принять ванну. И надеть чистую одежду. — И подарок, — сказал он себе. Ведь она леди, к ней нельзя прийти с пустыми руками.

— Теку, нам нужно в город, — сообщил он мартышке. — И найти, что бы мне такое продать.

Кассандра только что закончила обедать и отдыхала с книгой, когда в спальне возникла Джансиз. Взглянув на подругу, Кассандра была озадачена. Она уронила книгу на колени. Джансиз едва дышала, была бледной и двигалась, словно сомнамбула.

— Касс? — слабым голосом произнесла она. — Ты здесь?

— Джансиз? Что случилось?

Та приблизилась к креслу Кассандры.

— Я не знаю. Может быть, и ничего. А может быть — хорошие новости, — она покачала головой. — Со мной произошло нечто странное.

— Что? — в тревоге спросила Кассандра и встала с кресла. — Ты в порядке?

— Да, в полном. Я… У меня было очень странное переживание.

— Джансиз, ты, похоже, не в себе, — отметила Кассандра. Она подошла к подруге и помогла ей добраться до кресла, только тут заметив бумажку в ее руке. — Что это?

Джансиз начала смеяться.

— Это дала мне обезьяна!

— Обезьяна? Джан, ты лучше сядь…

— Это записка, Касс, — Джансиз вложила листок в руку подруги. — Я срезала цветы в оранжерее. Там была обезьяна — по крайней мере, я так думаю. Она дала мне бумажку.

Кассандра едва слушала ее.

— Что бы обезьяне делать в оранжерее? — спросила она, усаживая Джансиз в кресло.

Но та не стала садиться.

— Нет, Касс, ты лучше послушай меня. Обезьяна. У кого еще есть обезьяна, кроме библиотекаря Фиггиса? А кто мог заставить Фиггиса послать тебе записку?

Для Кассандры это прозвучало словно гром среди ясного неба. Она внезапно поняла. И посмотрела на записку. Руки ее задрожали.

— Нет, это невозможно…

— Прочти ее, Касс, — настаивала Джансиз.

— Нет…

— Читай!

Кассандра была не в силах. Она не могла поверить в то, что предполагала Джансиз. Но вдруг все встало на свои места. Если Лукьен стал бы писать ей, он доставил бы записку тайным способом. И только Фиггис достаточно хорошо знал Лукьена, чтобы пойти на риск. Кассандра уже долгие годы не видела Фиггиса, но помнила обезьянку, которую он всюду носил с собой. Разве это животное может быть еще живо?