Goblin Cat KC - Клятвопреступник

— У меня кожа отслаивается, — прошептал он. — Это отвратительно. Вряд ли тебе понравится.

— Неужели тебе в самом деле хочется сидеть одному, слепому, в углу?

Конечно нет. И какой смысл иметь Гарри рядом, если Драко не может извлечь из этого никакой выгоды?

Осторожно, робко он опустился в воду, подполз к гриффиндорцу и забрался к нему на колени. Теплые руки Гарри обняли его, и Драко поморщился, ощутив, как словно бумага сморщилась отслаивающаяся кожа. Он с ужасом услышал собственное шипение, но Гарри или не обратил на него внимания, или оно его не волновало. Он просто держал Драко, помогая снять напряжение со спины и давая опору, чтобы тому не пришлось лежать на животе, как животному. Через несколько минут Драко смог расслабиться, не без помощи Гарри, который гладил его по голове — единственной части его тела, которая не будет линять.

— Что это, у тебя на шее? — вдруг спросил Гарри. — Зелье?

— Амулет на удачу, — солгал Драко, как никогда отчетливо ощущая на груди вес маленького виала. Поначалу он так жаждал создать этот амулет. Теперь же боялся его уничтожить.

Глава 16

Несколько следующих дней Драко и Гарри провели в добровольном заточении, спрятавшись в полузатопленной старой душевой от мира и от войны. Каждый день Драко сбрасывал немного старой кожи и перебирался из кабинки в кабинку, стыдясь плавающих в воде лоскутов. Гарри послушно следовал за ним, но не мог его нести — новая кожа была слишком чувствительной и отзывалась болью на малейшее прикосновение. Драко утешал себя тем, что, по крайней мере, гриффиндорец был мягким и к нему можно было прислониться. После особенно болезненного маневра, когда Драко с большим трудом удалось не коснуться свежеполинявшим хвостом каменного пола, он с облегчением устроился на коленях у Гарри и наотрез отказался шевелиться.

— Как часто ты превращаешься? — спросил Гарри.

Задремавший было Драко приоткрыл один глаз и подтянулся чуть выше. Теперь он не возражал против вопросов. По крайней мере они могли поговорить о чем‑то кроме войны, о которой совсем не хотелось вспоминать.

— Каждые пять–шесть лет, — ответил он. — Примерно на неделю.

— И твой отец тоже превращается?

— Каждый год, — кивнул Драко. — Но только на пару дней.

— Почему у него по–другому?

— У всех это происходит по–разному. Некоторые из моих предков превращались каждый месяц. Мне еще повезло, а вот бедняжке Мелузине пришлось хуже всех.

— Кому?

— Хм… Если ты никогда не слышал о Мордреде, то о ней тем более. Сейчас упоминания о ней можно встретить лишь в нескольких книгах. Не думаю, что магглы ее вообще помнят, хотя в свое время она была довольно знаменита, — он передвинулся и положил голову Гарри на живот. — Королева Мелузина дю Малфои. Она правила совсем недолго. Ей приходилось превращаться каждое воскресенье. Однажды ее муж–маггл нарушил обещание и проследил за ней.

— Погоди, Малфой вышла замуж за маггла?

— Каждый может ошибиться, — раздраженно ответил Драко. — Он обвинил ее в ведьмовстве, и она сбежала. Конечно, она и в самом деле была ведьмой, но ее очень задело то, что он нарушил обещание. Он убил их детей, она покинула страну, и с тех пор никто из Малфоев не вступал в брак с магглами.

— Убил детей? — прошептал Гарри.

— Да. В один прекрасный день они все равно начали бы превращаться в виверн. Ну… вообще‑то мы не знаем наверняка, убил ли он их. Может, они превратились неожиданно и замерзли до смерти без матери, которая могла бы о них позаботиться. Все равно они были гр… полукровками, — он замер, опасаясь, что Гарри ударит его за чуть не случившуюся оговорку. Но через несколько мгновений, когда наказания не последовало, понял, что на этот раз обошлось и расслабился.

— В конце концов Мелузина вернулась и убила его.

Гарри открыл рот, словно хотел что‑то сказать, но промолчал. Некоторое время он просто гладил Драко по голове, обдумывая вопрос.

— Из‑за чего началась война?

Сначала Драко удивился, почему Гарри вообще это интересует, но потом нахмурился. Из бесчисленных книг отца и воспоминаний предков он хорошо знал, что к моменту битвы Мордреда и Морганы с Камелотом война между темными и светлыми магами уже бушевала вовсю. Потом все сообщество темных сосредоточилось на поиске Темного лорда, наследника величия Мордреда и мудрости Морганы, и о довоенных временах вспоминали крайне редко. Что могло случиться во времена ухода старых богов, что разожгло такую ненависть между тьмой и светом?

— Драко?

— Тихо, я думаю.

Но кроме старых, полузабытых снов, обрывков чужих воспоминаний, повторяющихся снова и снова, порой затертых недавней гибелью очередного предка, ничего не шло на ум. Были времена, когда Малфои знали своих богов в лицо, видели их каждый год и получали от них власть и силу. Но время шло, древние покидали этот мир, и Малфои постепенно начали забывать их лица и помнили только неясные очертания, оленьи рога, зеленую кожу, золотистые глаза. Старые обещания и ритуалы сначала превратились в неясный шепот, а потом померкли совсем. После долгих веков преданной службы хозяева позабыли и предали темных магов.

А светлые в это время смеялись, стоя на границе тьмы. Они всегда были там — насмехались над тьмой в сиянии солнечного света.

«Клятвопреступники» — говорили о них светлые.

Да, в прошлом они и в самом деле нарушили немало обещаний, и теперь носили это имя с неким извращенным удовольствием, насмехаясь между собой и дразня им светлых во время редких столкновений с ними. Странно, что Драко это не приходило в голову раньше, но теперь, когда он всерьез задумался, смутное понимание забрезжило на границе сознания.

Он знал, из‑за чего началась война. Это знание дремало где‑то в глубинах памяти.

Закрыв глаза, он нырнул в темную бездну чужих, древних воспоминаний, стараясь не отвлекаться на крики и стоны. В памяти умирающей на костре Марианны Малфой он уловил образ предков, истекающих кровью на полях. Эсон Малфой рухнул на землю, зарезанный маггловским ножом, и Драко тут же вспомнил кремневые ножи, которые они использовали для жертвоприношения. Юный Фабьен дю Малфой полз по пшеничному полю, когда его старший брат, единственный оставшийся в живых из всей семьи кроме него, подарил ему немного времени, задержав кровожадную толпу ценой собственной жизни, и Драко вдруг понял, что светлые маги делали на этих самых полях.

— Конечно… — прошептал он, когда мысль прояснилась. — Теперь я вспомнил. Я давно не думал об этом.

— Вспомнил, из‑за чего началась война? — спросил Гарри.

— Да, — отозвался Драко. — Мы нарушили клятву.

— Все это кровопролитие из‑за нарушенной клятвы? — хмыкнул Гарри. — Безумие какое‑то.