Степан Мазур - Клятва рода

— Нет, Лера, не понимаю. Точнее понимаю, но она меня нет. В основном рефлексы, но не разум. Эта тварь ползучая не животное. Те умнее.

— Выбрось эту гадость! Убери ее, пожалуйста. Ну, убери, она может тебя укусить.

— Слушай, а про людей, которые утверждали, что гадюки на них с деревьев сыплются гроздьями, слышала? Завтра же в газете напишут!

Валерия улыбнулась:

— А где здесь люди? На много километров вокруг ни души.

Скорпион взял змею двумя руками, за хвост и голову, аккуратно положил в кусты, изрек:

— Люди — они такие странные существа, они везде. Но, как правило, не там, где надо.

Добрели до джипа, забрались в салон. Скорпион вставил ключ в замок зажигания, тут же загорелись разноцветные огоньки. Лера надавила на бардачок, извлекла кожаный чехол, достала из него плоскую коробочку ноутбука. Скорпион подсоединил провод от компьютера к прикуривателю, Лера приблизила к ноутбуку сотовый, настроила поисковик Интернета. Ноутбук согласно мигнул лампочкой, пискнул, устанавливая соединение. Всемирная паутина есть даже в дебрях лесов. Спутники не дремлют — не все шпионские. Связь стабильная.

Скорпион придвинул к себе ноутбук, вышел на спутник, нашел Приморский край, поглядел погоду.

— Смотри, тайфун идет. Через три дня зальет все напрочь, как всемирный потоп.

— Тайфун — это вещь веселая, стена дождя, ветром с домов крыши срывает, а сами они топнут, топнут. Я фотку видела, как свинья в скоростном темпе после такого дождя серфинг освоила. Выбралась из сарая и на столе два дня плавала, пока вода не спала, — улыбнулась Лера и печально добавила: — Значит, отдых подходит к завершению? Жаль, я хотела побыть с тобой еще…

Скорпион повернулся, погладил по щеке, убрал прядь волос с глаз, медленно произнес:

— Что мне тайфун, когда рядом ты?

— А, так нечестно, не переиначивай. Ты должен был убедить меня уехать, а я бы посомневалась, посомневалась, а потом обязательно бы согласилась, — улыбалась Лера.

— Ничего не могу с собой поделать.

— Ладно, через пару дней едем домой. Пусть завидуют нашему загару. Но обещай мне одну вещь, спецназовец.

— Что? Дмитрий и тебе рассказал? Тоже мне, хранитель секретов.

— Ничего он мне не говорил, я давно поняла, что тебя приняли в спецназ.

Скорпион смотрел в глаза, молчал.

— Я тебя не осуждаю, — наконец сказала Лера. — Так вот, обещаешь мне…

— Обещаю. Заранее обещаю.

— …научить меня драться! — воинственно закончила Лерка.

— Ну, вот и накормил морепродуктами, — притворно поник Скорпион.

— Ты обещал, заранее обещал! А морепродукты и сам ел. Может, на тебя подействует мясо?

— Каким образом?

«Ты наконец-то меня поцелуешь, — подумала Лера. — Не зря в одной палатке спим». Но вслух сказала другое.

— Скажи лучше, как будешь учить драться?

— Лера, ну зачем это тебе?

— Я же буду рядом с тобой, мало ли…

— Ну что за судьба? Все, кто рядом со мной, обязательно учатся драться.

— Хе-хе, не отмазывайся, ты обещал.

— Ну что я за человек, если даю обещания, то обязательно их выполняю. Это для нашего времени опасно… Хотя и раньше было не проще. Ну ладно, ладно. Русич сказал — русич сделал.

Лерка рассмеялась:

— Ура, я буду драться. Кий-йа…

— Ладно, что-нибудь придумаем. Только запомни первый урок, не «кий-йа», а «ура» для дезорганизации противника и «хак», когда будешь бить.

— Что за хак?

— Старорусский глагол «рубить».

— Похакать ворога?

— Именно.

Солнце догорело на небосклоне, растаяло в море, то ли рыба-кит проглотила, то ли водяные морские по частям на сувениры разобрали.

В лагерь возвращались, когда тени в лесу удлинились, захватили все пространство, лес ожил ночной магией, запели серенады сверчков. Повсюду в панике метались полчища фей, шныряли мини-эльфы, носатые гномы в кепках, домовые так и норовили прокатиться на ногах, цеплялись так, что не сразу и разберешь, как снять.

Медленно, но верно продвигались к морю.

Кусты кончились, глаза выловили округлую полоску света, огонек. Дмитрий уже развел костер и сквозь окуляры глядел на звезды. Очки поцарапались, замарались, каждые пятнадцать секунд снимал, протирал о старые шорты, снова напяливал.

Скорпион присел у костра:

— Бать, ну сколько раз тебе говорить, сделай ты уже себе лазерную коррекцию зрения, если сам восстановить ленишься. Пятнадцать минут без боли, месяц абсолютного отпуска и на свои очки будешь смотреть с отвращением.

— А в наши времена такого не было! Это же хирургическое вмешательство! — оправдался Дмитрий, протяжно зевнул и скрылся в палатке.

Уж что-что, а биоритмы на берегу моря работают бесперебойно. Чуть стемнело, как инстинкт кладет тебя под одеяло, шум прибоя лечит психику, рокот волн и легкий ветерок навевают самые сладкие сны.

— Скорп, а сейчас разве уже не их время? — спросила Лера.

Скорпион смотрел в костер, где с огромной скоростью проносились картины битв, горели замки, мелькали лица, животные, текла жизнь, отражалась вся история человечества.

— Сами сгорели, потухли. Не живут, а скорее доживают. По инерции. Дети коммунизма в этом бардаке жить уже не могут.

Сергей завалился на спину, рассматривая молочные крапинки далеких звезд. Хорошо виделась даже туманность Млечного Пути, словно действительно разлился большой стакан молока и засох каплями на бездонной выси.

— Жалко мне их. Они бредили космосом, но под носом был лишь колхоз, они мечтали о свободе, но получилась какая-то сплошная грязь, — Лера прилегла рядом.

— А космос вон, рукой подать, — поднял руку Скорпион и повернулся к Лере.

Глаза девушки светились отблесками костра, нечесаные, спутанные волосы были такими же, как у него, до родника не добрались. Скорпион неожиданно спросил:

— Будешь моей берегиней?

— Буду, — сразу ответила Лера. — А кто это? И как?

— Пока не знаю… Но мы что-нибудь придумаем. Правда, Лерка?

— Правда.

Щека коснулась щеки. Обоих прошиб электрический разряд. Глядя в небо, узрели падающую звезду.

Желания совпали.

Детская непорочная любовь вспыхнула ярче прежнего. Никакой тайфун не в силах потушить. На небе зажглась новая звезда.

Их звезда.

Пустыня Гоби.

Настоящее.

Много дней спустя.

Солнце, стоящее в зените, снимало кожу с почерневших плечей. Сгоревшая кожа слезала со спины струпьями. Одинокий пустынный путник, покачиваясь, брел по барханам. Ноги обжигал раскаленный песок. Правая ступня была замотана в майку. В кусок материи, что когда-то был майкой. Был он пропитан кровью и всякий раз, опираясь на больную ногу, странник кривил почерневшие, запекшиеся коркой губы.