Сергей Мусаниф - Темная сторона медали

Ланс хмыкнул, кладя здоровую руку на эфес.

Дверь открылась.

– Привет, Делвин, – сказал я. – Привет, Эрик из Кинна. Проходите, чувствуйте себя, как дома. Дома у своего врага.

Эрик не слишком изменился с тех пор, как мы встречались с ним в первый раз. А Делвина я вообще никогда раньше не видел. Крепкий такой мужик в кожаной кольчуге вместо традиционного балахона. Чем-то похож на Грегора, а чем-то – на всех остальных Хранителей. Старый маг, хитрый, опытный, опасный.

Ланс успел вытащить меч из ножен лишь наполовину и сделать один шаг. Делвин парализовал его заклинанием, и командир несуществующих ныне наемников превратился в статую самому себе.

– Очень мы удачно зашли, – сказал Эрик, – Не сомневаюсь, что многим захочется побеседовать с сэром Ланселотом.

– Мы сделаем все, чтобы он не умер раньше времени, – подтвердил Делвин. – До суда. Суда над военным преступником и предателем человечества. Палачом, участвовавшим в ритуальном убийстве всего гражданского населения этой страны. Кровавым подручным кровавого правителя.

Вот как они все обернули. Не было дракона, сжигающего людей во тьме. Был Темный Лорд, приносящий свое население в жертву, следуя древнему и чудовищному ритуалу. Хороший ход. Он поможет им оправдаться перед всеми. Кроме самих себя.

Я не двинулся с места.

– Позволь поздравить тебя, Эрик. Ты единственный из всех можешь войти в историю как убийца сразу двух Темных Лордов. Впрочем, прости меня за «убийцу». Как герой, дважды освободивший мир.

– Хватит трепаться, – потребовал Эрик. – Вставай и дерись. Или ты хочешь, чтобы я убил тебя, как и твоего отца?

– А как же без драки, – сказал я. – Финальная схватка между главным героем, это ты, Эрик, и главным злодеем, это я. Чтобы у истории был достойный конец. Девять поколений нашего противостояния просто не могут закончиться одним ударом, да? Нужен апофеоз. Нужна трагедия. Нужен накал страстей, чтобы поэтам было о чем слагать свои песни. Ты смог убить моего отца безоружным. Зачем тебе драться со мной? Подойди и убей, как ты сделал это с моим отцом. А потом выйдешь отсюда и заявишь всему миру, что ты победил в долгой и неравной борьбе. Можешь попросить своего колдуна, он подтвердит. И даже может нарисовать тебе несколько ран для большей достоверности. Подойди и убей меня, как убил старика у двери. Одним ударом. Эпической битвы не будет.

– Дерись! – снова потребовал Эрик. – Доставь всем такое удовольствие.

– Надоело, – сказал я. – Рука меч не держит.

И тут Делвин заметил, что лежит на столе. Его лицо исказилось. Это был не просто испуг, а прадедушка всех испугов.

Бездна ужаса поселилась в глазах последнего Хранителя.

Приятное зрелище, черт побери.

– Предлагаю сделку, Делвин, – сказал я, отметив перемену в его настроении. – Вы оба даете мне слово, что девушка не пострадает. Что вы выведете ее из замка и отпустите ее в любом безопасном месте по ее выбору. А я дам вам слово, что не надену эту хреновину, которая лежит на столе.

– Не считай меня идиотом! – крикнул Делвин. – Отпустить твою блудницу? Она наверняка уже несет твой мерзкий плод в своем чреве!

Я встал с кресла. Поднялся во весь рост. И посмотрел на них обоих.

Мудрый волшебник и отважный герой.

– Я до нее не дотронулся и пальцем, – раздельно сказал я.

Илейн вскочила. Ее рука поглаживала кинжал.

Хорошая девушка, подумал я. У нас с ней могло что-нибудь получиться, хотя мы не делали никаких попыток. Просто какое-то время жили рядом друг с другом. Похоже, так и умрем. Если бы у нас было больше времени, если бы я не был тем, кем я был, если бы… А может, в любом случае ничего бы не вышло. У меня уже нет возможности это выяснить. И не было никогда.

Они думали. И маг, и герой. Думали, оценивали ситуацию.

– Хорошо, – сказал Эрик. – Я тебе верю. Вытащи из ножен меч и отбрось Корону подальше. И тогда девушка сможет уйти.

Думал ли он, что я сдержу свое слово и выполню то, что он требует? Ожидал ли он такого поведения от Темного Лорда, загнанного в угол и припертого к стене?

Я поддел Корону острием Призрака Ночи и сбросил ее со стола. Она покатилась по полу и остановилась, ударившись о ногу Ланса.

– Уходи, – сказал Эрик Илейн. – Подожди в коридоре, пока мы здесь закончим. А потом я выведу тебя из замка целой и невредимой. Слово героя.

– Нет, – сказала Илейн. Но решимости в ее голосе не было.

– Уходи, – сказал я.

Между нами не было ничего. Мы не прикасались друг к другу иначе, нежели случайно. Не было объятий, не было поцелуев, не было даже дружеских рукопожатий. Не было взглядов исподтишка. Мы встретились не в том месте и не в то время. Мы не говорили друг другу красивых слов. Мы не говорили даже, что нравимся друг другу, не упоминая уже чего-то большего. У нас не было времени даже на праздную болтовню. Я не думал, что испытываю к ней какие-то чувства. И не был уверен, что испытываю их сейчас.

У меня было одно желание: мне просто хотелось, чтобы она жила. Чтобы в итоге всего этого безумия выжил бы хоть кто-нибудь. Она, или Ланс, или граф, или Альберт… Но она больше других заслужила право жить. Она была здесь из-за меня, но не сделала ничего против этих людей, ворвавшихся в замок. Она была просто случайным свидетелем, заняла место, уготованное ей роком. И все.

Глупо пытаться передать все это в одном взгляде. Глупо надеяться, что тебя поймут. Но она выдержала мой взгляд и чуть заметно кивнула. И пошла к выходу.

Мне просто хотелось, чтобы она жила.

Но, видимо, я хотел слишком многого.

И глядя, как она уходит, я почему-то вспомнил свою поездку на встречу с маркизом Моро. Я вспомнил Грифе, город-курорт. Вспомнил трактир и четверых молодых людей, которые в будущем должны будут убивать друг друга. И я вспомнил, что тогда сказал Эрик по поводу смерти моего отца.

– Я убил безоружного. И никакой гордости за свой поступок не испытываю. Я не герой. Я просто сделал то, что должен был сделать. И если надо, сделаю это еще раз.

Делвин кивнул.

Коротким, мощным и профессиональным ударом, который сделал бы честь любому палачу, Эрик из Кинна, убийца моего отца и мой будущий убийца, отсек Илейн голову.

Верблюд, идущий по пустыне и тащащий на своей спине поклажу. Он выносливое животное, этот верблюд. Жадные караванщики грузят на него все новые и новые тюки, и вот он уже идет на пределе своих сил. Идет не потому, что хочет, а потому, что его подгоняют нетерпеливые люди, не дают остановиться и передохнуть.

И перышко, выпавшее из крыла случайно пролегавшей над караваном птицы. Кружащееся в воздухе, постепенно снижающееся, благодаря игре случая падающее на спину бедного верблюда. И ломающее ему хребет.