Шумерские ночи. Том 3 (СИ) - Рудазов Александр

Элигор вдруг почувствовал себя в огромном капкане — и впервые Креол увидел на его лице тень страха. Свистнула цепь — и демон в алой мантии увернулся лишь чудом. Второй удар — и руку Элигора захлестнуло, а из горла вырвалось шипение.

— Ты приходишь ко мне домой и оскорбляешь меня своим поведением, — скучным голосом произнес Креол. — Гнусная лярва. Ты ничто без Хранителя Врат Бездны, вся твоя сила — объедки, что он уделяет со своего стола.

— Да, я постоянно от него это слышу, — скривил губы Элигор.

— И теперь ты приходишь подразнить меня!.. меня!.. Иш-карра-хан!!!

Теперь на стенах, полу и потолке в самом деле зажглись печати! Засветились нестерпимым для демона сиянием — и Элигор закричал от боли. Архимаг надвигался на него, и его пальцы скрючились, жезл полыхал, а на губах замерло слово-ключ…

— Ты думаешь, что спасешься, убив меня⁈ — вскричал Элигор, закрываясь алой завесой. От него хлынули демонические миазмы. — Ошибаешься, Креол! Если договор расторгнут по твоей вине, обязательства снимаются с нас, но не с тебя! Перечитай одиннадцатый пункт!

— Да я просто хочу тебя убить! — рявкнул Креол.

Но цепь не взметнулась. Магу нестерпимо хотелось прикончить Эмблему, но… но он все равно не сможет. Даже если убить Элигора — тот все равно возродится у трона Йог-Сотхотха. Получит, возможно, от того пинка, но и только-то.

А Креол… Креол потеряет и те несколько лет, что у него все еще остались.

— Пошел вон, — бросил маг, гася печати. — В следующую нашу встречу я убью тебя.

— В следующую нашу встречу ты встанешь на колени, — сказал Элигор, открывая дверь в воздухе. — Наслаждайся жизнью, пока можешь, Креол.

Когда он убрался, маг скрипнул зубами, поднял упавшее кресло, восстановил сломавшуюся ножку, открутив назад время, и еще несколько минут очищал залу от скверны. Перетрусивший Элигор насмердел так, что замутил ауру, а сунувшийся на шум Хубаксис аж перекосился от отвращения.

— Собирайся, раб, — велел ему Креол. — Мы снова отправляемся в путешествие.

— Куда, хозяин? — с готовностью спросил джинн.

— Куда?.. Всюду.

Охватившая Креола злость словно замерзла. В состоянии ледяной ярости он решил, что вывернется наизнанку, доберется до трона богов, перепродаст себя Хвитачи, уничтожит сам Лэнг — но рабом Элигора не станет. Он собрал походную суму, сутки медитировал, сотворил и отправил Трою проклятие помощнее и раскрыл книгу на страницах, куда когда-то занес то, чему научил его Тей.

— Я ухожу, — сказал маг Ше-Кемше, когда управляющий явился на зов.

— Надолго, хозяин? — спросил старый раб с беспокойством.

— Не знаю, как получится. Возможно, навсегда. В мое отсутствие делай все, как обычно.

Ше-Кемша прикрыл лицо ладонями. Он управлял Шахшанором почти полвека, он одряхлел на этой службе, и на него хозяин всегда мог положиться. Когда Креол отсутствовал, в его дворце все шло своим чередом, а по возвращении выглядело так, словно он вовсе не уходил.

И даже если в этот раз Креол не вернется — Ше-Кемша будет ждать и заботиться о Шахшаноре. А когда старик умрет — это будет делать его наследник, Креол об этом распорядился. Они будут считать хозяина живым, даже если надежда угаснет, потому что пока Креол считается живым — рабы тоже живут, пользуясь его имуществом, как своим.

А вот если Креол умрет… кстати, в этом Элигор был прав. Маг окунул калам в чернила и начертал на папирусе несколько строк. Потом нарисовал руну на стекле переговорного зеркала и подождал, пока с другой стороны не появится бледное осунувшееся лицо.

— Акосов, я снова отлучусь, — коротко сказал он. — Пока меня нет — обязанности Верховного на тебе.

— Почему на мне? — спросил Акосов.

— А потому что больше никого нет, — раздраженно ответил Креол. — Вот, я написал доверенность на тебя. Но если я вернусь — она сгорит.

— Ты можешь и не вернуться? — полюбопытствовал Акосов.

— Я вернусь, — ответил Креол, переворачивая зеркало.

С собой он его не взял. Все равно из другого мира эта магия не действует. Креол в последний раз окинул взором стены фамильного дворца, вычертил на полу сетку перемещения, рассчитал звездную картину и произнес слова, переносящие в иные пространства.

Стены начали таять. Креол сосредоточился, удерживая направление. Сейчас нельзя ошибиться — малейшая оплошность, и его раздробит на осколочки, размажет по измерениям. Креол еще и потому так долго откладывал — ритуалы путешествий Тея требовали полной безошибочности, а в идеале — хорошего знания мира, в который держишь путь. Иначе… эта магия не предназначена смертным, даже самые великие часто исчезают навсегда.

Именно поэтому Креол начал с мира ему знакомого. Стены растаяли, пол под ногами исчез, и вокруг взметнулись желтые пески, в лицо дохнул жаркий ветер, а в голубом почти до белизны небе раздулось гигантское солнце — Эль-Шатра.

— Каф, хозяин! — обрадовался Хубаксис. — Клянусь бородой Хубала, это Каф!

— Кто такой Хубал? — не понял Креол.

— Один из богов Джанны и Священной Горы, хозяин, — даже слегка обиделся Хубаксис. — Мое имя означает «Да исполнится воля Хубала»!

Креол шевельнул губами, раскладывая имя своего раба на языке джиннов. С изумлением осознал, что оно действительно означает именно это, и глянул на Хубаксиса так, словно впервые увидел.

В Каф Креол явился без конкретной цели. Он просто хотел с чего-то начать — и он начал с мира джиннов. Определившись в том, где находится — отправился во дворец Великой Гулы. Та в прошлый свой визит приглашала Креола заглядывать в любое время — и он решил ее навестить.

Но прибыв туда — был жестоко разочарован. Оказалось, что Великая Гула месяц назад умерла.

— Почему⁈ — вскричал Креол, стоя перед золотыми вратами. — Она же бессмертна!

— О дитя глины, знай, что и бессмертным иногда приходит время вернуться в бездымный огонь, — вежливо ответил новый шейх кутрубов. — Великая Гула превыше всего ценила охоту, но даже ей оказался не по зубам космический дракон.

— Космический… дракон?.. — повторил Креол.

— Да, — кивнул джинн. — Они живут там.

Огромный заскорузлый палец указал наверх. Взгляд Креола невольно дернулся следом, но он тут же буркнул:

— Я знаю, что такое космос.

— Воистину твои знания выше гор и глубже океана, о хрустальный купол небес, — похвалил шейх кутрубов. — Будь же теперь моим гостем, ибо я восхищен твоей мудростью.

Он и впрямь оказал Креолу радушный прием, но не более того. Шейх Адариатхан приходился Великой Гуле племянником по отцу и проявлял уважение к друзьям покойной тетушки, но сразу дал понять, что сам со смертными магами дружить не собирается.

Креол, впрочем, и не напрашивался. Он перекусил, случайно переел и отправился дальше путешествовать. Он был уверен, что уж Великая Гула-то прекрасно себя чувствует, а теперь на плечи обрушилась гранитная плита.

— В боку колет, — бурчал Креол, бредя по пустыне.

Он уже не чувствовал себя молодым. Моложе своих истинных восьмидесяти восьми, лет на двадцать моложе, но он состарился, и это невозможно отрицать. И жезл кажется тяжеловат, и ноги устают быстрее. И это он еще учился йоге у мелушцев, так что мускулы одрябли не столь уж сильно.

Надо будет наложить на жезл чары Облегчения.

Задувал жаркий суховей. Чары Зимнего Дыхания берегли Креола от закипания крови в жилах, но это заклятие все-таки придумывали маги Земли, и предназначалось оно для Земли. А на Земле даже самые горячие пустыни уступают Великому Нефуду.

Если же сказать Ледяной Доспех, что защитит даже в жерле вулкана, маны хватит всего на несколько часов. Долго так не пропутешествуешь.

Креол думал заглянуть в Вабар, лучший город Кафа и обитель Великого Хана, но отказался от этой мысли. Вряд ли там ему будут рады, вряд ли там ему помогут. Да и самых сильных джиннов нужно искать не в Вабаре.

Креол целый месяц разыскивал их, самых сильных джиннов. Великих Кашкаша, Шамхураша, Маймуна, Джахаллю, Герребха и прочих высших магов Кафа, что так же могущественны в сравнении с простыми джиннами, как архимаги — в сравнении с простыми людьми. Тех, что способны посмотреть на луну и сказать: вот, нет тебя.