Сергей Жилин - Иоанниты

Горячий воздух пронёсся над столом, перемешанный с запахом смерти и воплями умирающих. Я выпрямился и принялся стрелять по всем, кого вижу, пока патроны не кончились.

На лестнице уже навалены горой тела, а противник продолжает прибывать. Вниз кинулись сразу двое новых иоаннитов со щитами, паля на ходу. Встав плотно друг к другу, они создали хорошее укрытие для прибывающих. Не успел я сменить магазин, как из ниоткуда выскочил Дени, бросился вперёд и обошёл щитоносцев сбоку. Он успел дважды выстрелить в одного из них, как его накрыла очередь сразу нескольких стволом.

Раненный им иоаннит пошатнулся, нарушив защиту – я воспользовался моментом и метко послал в образовавшуюся щель метательный нож.

Я отбросил пустую обойму, вновь вернулся к инертным, как вдруг наверху стали ухать глухие взрывы, посыпалась пыль и крошка, а через прошибленные в перекрытии дыры стали спрыгивать всё новые неприятели. Образовалась пылевая завеса, так что я многих из них потерял из виду, но тут стали вспыхивать отличительные белые узоры.

Чёртовы выкормыши Монарха!

На ближайшего я обрушил целую очередь инертных патронов, не оставив гаду ни шанса. Следующий кинулся ко мне, почти не различимый в завесе и полутьме. Я шагнул в сторону – мимо с гулом пронеслось какое-то заклинание, а выпорхнувший из Мада Ниак свистнул навстречу иоанниту.

Послышались крики раненого, но никак не убитого, а тут совсем близко полетели пули. Я на полусогнутых отскочил за чью-то койку, пытаясь одновременно отстреливаться. Драгоценные патроны понеслись абы куда, но стоны раненых и умирающих ни на секунду не смолкают.

Пыль улеглась, давая разглядеть порезанного мною урода. Пока тот зажимал страшную рану на груди, я убрал пистолет и метнул в недобитка нож. Тот угодил в колено, заставив неприятеля потерять равновесие. Не успел иоаннит упасть, как я просунул ему меж рёбер саблю. Подняв насаженного, я укрылся им, как живым щитом, хотя даже перестал понимать, откуда несутся пули.

Сделав несколько шагов наощупь, я уткнулся в свой стол. Бросив пока мёртвого иоаннита, я вернулся к огнестрельному оружию и дал последние выстрелы в сторону нападающих.

Вдруг понял, что выстрелы стали редкими и словно бы далёкими. Быстро-быстро надо менять обойму… не успел – надо мной показался враг, наставивший револьвер. Отменные рефлексы позволили мне перехватить оружие и направить дуло в сторону. Грохнул выстрел, я перехватился за кисть стрелка и с силой сжал, ломая человеку кости.

Выдернув револьвер гада, я схватил того за грудки и притянул к себе. Только изготовился открыть огонь, как справа мелькнула тень, показалась белая вспышка… Не успел я прицелиться, как край стола разнесло в щепки, меня словно бы ударили тысячи кулаков, причём все с разных сторон. Заклинание обронило меня на пол и проволокло по нему добрых три ярда.

В глазах тут же потемнело… Я ожидал, что в ушах будет звенеть, но вместо этого наступила почти полная тишина… Я ещё в сознании, в этом нет сомнений… однако пошевелиться не могу…

А до ушей долетают-таки какие-то обрывки фраз:

– Все… этот тоже ещё жив… Пересчитаться!.. Ремап словил пулю… стрелки херовы… Так сколько там?..

Дальше уже ничего не помню.

Глава XIII

Рад встрече

– Как думаешь, кто у них? – спросила Кристин, когда мы тайком наблюдали за Эдмором и Элизой, гуляющих по аллее в парке.

Этот вопрос очень непрост, очень щекотлив и грандиозен. Два года мы с товарищем встречаемся с сёстрами, встречаемся вопреки правилам Кодекса. Надо полагать, никто в Ордене не догадывается, иначе бы всё так гладко не было. Но я отвлёкся: спустя два года Элиза призналась Эдмору, что ждёт ребёнка.

Надо было видеть лицо великана, когда он начинал беспрестанно моргать, двигать носом, глаза его расфокусировались, а брови смыкались на переносице. И сквозь эту безобразную вдруг проявлялась улыбка.

Скажу откровенно: я никогда ещё не видел, чтобы он так радовался. Скажу ещё: он выглядит редкостным идиотом, когда так радуется.

Раньше даже не думал, что иоаннит способен зачать ребёнка. Про это попросту никто не говорил, а такое количество различий между нами и людьми заставило меня сильно сомневаться. Ко всему прочему, мне часто казалось, что запрет на семью во многом обусловлен бесплодием.

Удивительно, что мы убедились в обратном, да ещё и так невзначай.

– Кто у них будет? – переспросил я, улыбаясь. – Разве угадаешь?

– Скажи, как тебе кажется, – не унимается Кристин.

– Кажется? То есть, кого мне больше хочется?

– Нет, нельзя говорить, кого хочется, потому что это не наш ребёнок. Надо говорить, как кажется.

– Но тебе же будет казаться то, что больше хочется.

– Нет, это не так.

– Не так? – в шутку подразнил я любимую. – Ладно, если ты так считаешь. И мне кажется…

Я сделал томительную паузу, Кристин решила меня поторопить:

– Тебе кажется…

– Мне кажется… у них будет мальчик!

– Вам, мужчинам, всегда кажутся мальчики! – с игривым недовольством заспорила Кристин.

Я пожал плечами, хотя поспорить не удастся. Мало кто из мужчин думает о девочках. В конце концов, как их воспитывать? С пацаном всё более-менее ясно.

– А тебе что кажется? – вернул я вопрос.

– И мне кажется мальчик.

– Нет, ты должна была сказать про девочку.

– Почему?

– Почему? Потому что нам теперь не о чем спорить.

Шутка рассмешила Кристин, а её звенящий смех рассмешил меня. Вот бы так всю жизнь получалось делать ей приятно. Весь первый год я из кожи вон лез, чтобы вызвать у неё всего лишь улыбку, теперь получается проще.

– А у нас кто будет? – небрежно вопросила она.

– У нас? Ты же как-то говорила сестре, что такие вопросы до беременности задавать нельзя.

– Верно, но сейчас мне ничего не мешает.

Ноги у меня сбились с ритма, и я остановился, погрязнув в тягучих, неуверенных мыслях. Строго посмотрев на любимую, я вдруг понял, что не могу выдавить из себя тот самый вопрос. Хорошо, что Кристина сама догадалась:

– Да, Август, сегодня я узнала, что тоже жду ребёнка. Они будут ровесниками, здорово?

Пожалуй, я был строг с Эдмором. Вот у кого сейчас глупое лицо, так это у меня. Вот я точно улыбаюсь глупее всего на свете. А уж голос у меня становится…

– Это… Кристин, ты знаешь…

– Вы там шпионите за нами? – обижено прокричал обнаруживший нас Эдмор.

И он окончательно сбил меня с мысли.

Иногда люди просто знают что-то. Им никто не говорит, им неоткуда узнать, им негде подслушать. Но, тем не менее, они просто что-то знают. Я знаю, что прошло много времени. Слишком много часов моей беспомощности, за которые любой вменяемый человек, плохо ко мне относящийся, должен был бы убить меня.