Сборник - Мир фантастики 2010. Зона высадки

– Я только что была на борту «Лидора»,– тихо сказала Леприца.

Биток немного подумал и ответил:

– Холодно.

– Десанту не бывает холодно,– бесцветно возразила Леприца.– Десанту бывает свежо.

А потом без всякого перехода рассказала о своих наблюдениях:

– Я думаю, что всё дело в разуме этой планеты. Врождённая экстрасенсорика аборигенов высвобождается в момент триумфа одного из них, фокусируется на нём и прочно лепится к достойному. Так получается наг. Лиаифа говорил именно об этом. Нужды идти ко дворцу не было. Награждают не наги... Знаешь, они полагают меня богиней, и, пока они так думают, я богиня и есть.

– Может, тогда избавишь меня от этого? – предложил Биток, протягивая Леприце руки.

– Нет,– спокойно отказала Леприца.– У меня есть идея получше. Через сутки, максимум двое, «Лидор» перейдёт на гипердрайв. После этого я не смогу до него дотянуться.

– А сейчас можешь?

– Мне бы ещё самую малость силы, и я бы вернулась на корабль.

– Ты думаешь, они могут любить тебя больше, чем сейчас? – подумав, спросил Биток.– И от этого переизбытка ты вознесёшься и догонишь катер?

– Думаю, да. И ты мне в этом поможешь.

– Как?

– Ты предашь меня. Возьми лодку и плыви на ту сторону залива. Найди кого-нибудь из нагов. Не может быть, чтобы погибли все. Скажешь, что мы тут все перепились, приведёшь стражников. Возьмёте меня тихую и тёплую.

– Они мне не поверят.

– Поверят. У тебя есть мотив.

Биток молчал, глядя на тёмную гладь залива.

– Корнелиус изуродовал тебя,– напомнила Леприца.– А я тебе в помощи отказала. Попросишь, чтоб они освободили тебя от шерсти взамен на мою шкуру. Они поверят. А если и сам Корнелиус уцелел, то всё вообще пройдёт как по маслу.

– Если я найду Корнелиуса, можешь считать меня покойником... Я сдерживаться не буду. Как это он сказал: «что может быть хуже нереализованных безобразий»?

– «Фантазий», Биток. Он сказал «фантазий». Тебе придётся сдерживаться, сержант. Потому что я приказываю тебе сдерживаться.

Биток молчал. Тогда она сама продолжила:

– Меня схватят. Покричат, конечно, маленько помучают... народ меня возлюбит ещё крепче и... «разрешите подняться на борт, сэр»?

– А я?

– А ты останешься здесь,– жёстко сказала Леприца.– Так получилось. Сам видишь, какой расклад.

– Так, может, ты меня сперва перенесёшь? На корабль?

– Нет, Биток. Теперь мне многое открыто. Любви всей планеты не хватит, чтобы наг сумел кого-то телепортировать. Прогулки по воде и полёты по небу – пожалуйста. Но мгновенное перемещение – только для одного.

– Я понял, командир,– просто сказал Биток.– Но есть ещё одна проблема.

– Нет никакой проблемы, солдат,– уверенно возразила Леприца.

– Есть,– заупрямился Биток.– В этой пустыне я не вижу возможности для «перепоя»...

– Сейчас увидишь,– пообещала Леприца.– Смотри, они уже идут.

К ним неуверенно приближались несколько неясных в свете костров фигур.

– Достойная,– окликнул Леприцу голос из темноты.– Нас много, и мы хотим есть. Скамьи сколотили из лодок. Тебе нужно назвать тех, кто будет сидеть с тобой. Твои апоскамы исполнят распоряжения о том, где нам взять хлеб и воду...

– Вы будете моими апосками, друзья,– сильным голосом заявила Леприца, поднимаясь с песка. Биток заметил, что её кожа и одежда чисты и дышат свежестью.– И пусть огни не гаснут до восхода, я хочу, чтобы эту ночь навсегда запомнили те, кого вместе со мной убоялся дьявол!

Они быстрым шагом прошли к кострам. Одного взгляда для Битока было достаточно, чтобы понять – жгли лодки.

– Как тебя зовут, уважаемый? – обратилась Леприца к ближайшему неофиту.

– Ретоп,– склонился он в почтительном поклоне.

– Я хочу, Ретоп, чтобы моими апосками были десять человек, которые сейчас оказались ближе всего ко мне...

Тренированным взглядом Биток отметил множественное перемещение в полутьме. Но свалки не было. Видать, народ привык играть честно.

– Теперь, Ретоп, отведи меня и моего брата Битока на наши места,– сказала Леприца.– А апоскамы мои пусть пойдут от костра к костру, чтобы нести слово моё. И слово моё такое: все люди должны поделиться на группы по десять человек. Группы будут сидеть вокруг костра на скамьях, и подле них должно быть развёрнуто полотнище, на котором они смогут разложить еду. А еду мы найдём у берега. Ты, Ретоп, найди мне три меха. В один набери воду залива, в другой насыпь песок пустыни, третий же наполни камнями со дня моря...

В волосах Леприцы вновь ожили тоненькие змейки молний, хорошо заметные в ночной полутьме.

– Остальные апоскамы должны обойти костры вокруг меня и принести мне от каждой группы по три меха...

Они ушли. А Биток присел поближе к Леприце, будто собака, жмущаяся к своему хозяину в дождь, в непогоду. Говорить, вроде, было не о чём. Но Биток придумал:

– На Базе загляни в хозчасть, командир. Анюта Акимова там работает, чёрненькая. Привет передай.

– Передам, сержант,– спокойно сказала Леприца.

– И неспех этих, с АСС поторопи, ладно?

– Не вибрируй, сержант,– осадила его Леприца.– Мы все умираем солдатами. Главное – выполнить приказ!

Заскрипел песок в разных направлениях, апоскамы возвращались почти одновременно – с пустыми мехами в руках и горящей верой в груди. Вскоре от берега пришёл Ретоп, осторожно прижимая к животу три раздутых меха.

Леприца приказала разгрузить Ретопа, а потом разделить содержимое полных мехов между пустыми. Биток почему-то не удивился, когда делёж прекратился не в связи с опорожнением первой тройки мехов, принесенных Ретопом, а по причине отсутствия пустых мехов как таковых. Потом она отправила своих апоскамов раздать полные мешки группам, сидящим около костров.

– У нас был приказ исследовать этот мир,– напомнил Биток.– Мы не выполнили его.

– Главная задача, сержант, вернуться и доложить,– спокойно поправила его Леприца.

Потом они молчали, пока не вернулись апоскамы. Только тогда Леприца спросила Битока:

– Брат мой, что ты сегодня будешь есть?

– Дичь,– устало сказал Биток.– Хочу фазана в ананасовом соусе, фаршированным грибами с анчоусами, гарнир – рис с яйцом, а ещё – салат «Столичный».

– С анчоусами?! – переспросила Леприца.– Эк тебя звездануло. А как по мне домашняя птица вкуснее. Так. Ну, посмотрим...

Она кивнула одному из апоскамов. Тот с готовностью развязал мех и вытряхнул на парусину с десяток отблёскивающих жестью металлических банок.

– Не стесняйтесь, друзья мои,– ободрила Леприца.– Саморазогревающиеся консервы. Тушёнка из курицы, гречка... Так. А тут у нас что?

В следующем меху был хлеб. Обычный армейский хлеб. Пахнущий плесенью и прогорклым сыром.

– Чай, кофе, капучино? – вновь обратилась Леприца к Битоку.