Дэйв Дункан - Будущее непределенное

— он оборудовал ее таким количеством книжных полок, какого хватило бы для большой библиотеки, а вот книг столько он пока не достал. Его вкусы по части обстановки ограничивались убранством лондонского клуба — все массивное и темное. Единственная масляная лампа, как бы извиняясь за свою смелость, робко освещала разбросанные в беспорядке одежду, книги, грязные тарелки. В камине лежали одни головешки, хотя в комнате было по-зимнему холодно. Другими словами, Проф подобно Джулиану лишен был опеки слуг.

Еще более удивительными были его болезненный вид и душераздирающий кашель. Из-под халата выглядывали лиловая пижама и зеленые шлепанцы. Он заложил книгу закладкой и налил гостю выпить, но сам от рюмки отказался. Теперь он сидел, съежившись в уголке дивана, и в слабом свете лампы вид у него был действительно больной. В большом доме царило гулкое одиночество.

— Вы нездоровы! — воскликнул Джулиан.

Проф мрачно покосился на него.

— Я ведь говорил вам про грипп или нет? Вам что, неизвестно это слово?

— Ну тогда исцелитесь! Черт подери, старина, ведь вы пришелец. Вам даже простужаться здесь не положено. — Джулиан покосился на свою изувеченную руку. — Я думал, исцеление здесь происходит само собой.

— Не всегда. — Проф болезненно закашлялся. — Иногда для этого приходится затрачивать довольно большие усилия. Но я полагаю, ваше предложение не лишено смысла. Мне и самому стоило бы додуматься до этого, будь у меня время. Беда только в том, что в настоящий момент у меня совсем нет маны.

— Так попросите кого-нибудь еще… — Тут Джулиан сообразил, что ведет себя как последний дурак и что сарказм Профа имеет под собой какие-то основания. Он сделал большой глоток, наслаждаясь теплом, разлившимся по всему телу. — Простите меня. Я совсем вымотался. Что здесь происходит?

— В Олимпе что-то вроде маноголодания.

— Вы хотите сказать, вы отдали ее всю Урсуле, чтобы она использовала ее на Экзетере?

— Э… отчасти. Но потом к нам тут заглядывал Зэц.

— Зэц? Проф встретил его удивление довольной ухмылкой.

— Еще бы. Вы пропустили прелюбопытнейшие события, капитан. Как-то вечером к нам на узел переместился Зэц и вломился на званый ужин к Чейзам. Он потребовал, чтобы Служба приструнила Освободителя, пока он, Зэц, не взялся за нее саму. Он грозился выжечь нас всех. Потом исчез восвояси. — Проф сердито покривился. — По вашему удивленному лицу я вижу, что мне стоило бы посвятить вас в подробности. Увы, сам я не слышал слов нашего зловещего гостя. Должен признаться, когда он появился, у меня сработал инстинкт самосохранения. Я приземлился где-то за загоном для драконов. У меня ушло минут пятнадцать на то, чтобы вернуться пешком. Мне нечем гордиться; одно утешение, что не один я воспользовался подобным бегством. Примерно половина присутствующих поступила точно так же. Остальные притворились, будто имеют дело с обычным Жнецом, — тщетно, разумеется. Короче, в результате все, кто присутствовал на том обеде, остались без капли маны.

Джулиан таращился на хозяина. Вид у того и правда был совершенно больной, но, может, он еще и пьян? Чушь какая-то!

— Но… но столовая Чейзов никак не могла вместить всех членов Службы.

— Нет. Но у нас сейчас и так не хватает людей. Жуть как много наших поспешили вдруг нести свет бедным туземцам. Попросту смылись.

— Вы хотите сказать, Зэц распугал их всех?

Проф нахмурился:

— Нет. Не Зэц. Грипп. Это не обычная простуда. Дома, на Земле, его называют испанкой. Он унес уже больше жизней, чем война, и поражает он в основном взрослых, особенно молодых. Он жутко заразен — Бетси говорит, он обошел всю Землю всего за пять месяцев.

— Но мне казалось, только люди могут переходить из мира в мир! Неужели микробы тоже могут?

— Если под микробами вы подразумеваете бактерий, то этот грипп вызван не ими.

— Тогда чем же?

— Фильтрующимся вирусом, — с умным видом ответил Проф.

— Это что еще такое?

— Никто не знает. Его не видно под микроскопом, но он заразен. И как выяснилось, способен переходить из мира в мир. Пепперы заразились им на Земле, но выздоровели еще до возвращения. — Голос его вдруг сделался хриплым и слабым. — Вот почему они задержались. Должно быть, это Юфимия. Она переходила на Землю всего на несколько часов, забрать кузину Экзетера. Сама она ничего не заметила, но все ее Морковки свалились в одночасье, и это распространилось по всей долине со скоростью молнии. Те, у кого еще оставалась мана, пытались лечить. Но с таким количеством больных они не справились. — Он несколько раз кашлянул. — Я не знаю, сколько точно Морковок умерло, но наверняка много. И некоторые наши тоже: Ревун, Ольга, Вера, Гарсия. Совершенно неожиданно и очень быстро.

— Боже праведный! — Джулиан сделал большой глоток. — Пришельцы — умирают? От гриппа?

Похоже, Профа позабавило его удивление, он насмешливо ухмыльнулся:

— Gotterdammerung, капитан? И конечно, Морковки изрядно разочарованы. Их идолы оказались на поверку глиняными божками. Бессмертные — очень даже смертны. Они ушли от нас. Лично я удивлен, что они вообще не выгнали нас из долины — раз и навсегда. Впрочем, они еще могут это сделать.

Джулиан допил рюмку в надежде на то, что это поможет ему переварить новости. Проф болезненно щурился, глядя на своего гостя. Потом с трудом поднялся с дивана, шаркая шлепанцами, подошел к столику, налил себе и поставил графин обратно ближе к Джулиану. Он вернулся на место и согнулся в новом приступе кашля.

— Алиса здесь? — спросил Джулиан.

— Да. В смысле здесь, в Соседстве. Она отправилась повидаться с Экзетером. Так что слышно об Освободителе?

— Он совершенно рехнулся. Это ужасно, в точности так, как и предсказывали Джамбо и остальные. Он считает себя мессией. Он шествует в Тарг и тащит за собой толпы оборванных крестьян. Я надеялся… — Впрочем, последняя надежда на то, что Служба каким-то образом сможет остановить Экзетера, умерла окончательно. — Он обратил в прах все, чего вы достигли со своей Истинной Верой. Он называет Пентатеон и прочих не демонами, а чародеями, а вы понимаете, к чему это приведет. Он в сговоре с некоторыми из них, и одному Богу известно, о чем он там с ними договорился. Он изобрел какую-то ерунду насчет переселения душ вместо вечной жизни среди звезд. Он изрекает божественные доктрины по собственному разумению. Он безумен как… как… — Джулиан замолчал и налил себе еще.

Проф потер грудь так, словно она болела.

— Я бы не слишком переживал за него. Мне кажется, у Зэца достойный противник. — Он ухмыльнулся, как всегда, когда изрекал особенно удачную мысль.

От усталости и спиртного у Джулиана кружилась голова.