Сергей Радин - Путы для дракона

Шаг в туман. Он царствовал от самого порога. От небольшого движения воздуха, вызванного открыто-закрытой дверью, плотная белёсая муть тяжело колыхалась, постепенно успокаиваясь. Туман явно неоднороден, поскольку в нём чувствовались сгущения, проступали странные фигуры.

Ошеломлённой девочке пришлось крепко зажмуриться и быстро-быстро заморгать, чтобы вернуться к нормальному видению. Только представшая её взгляду просторная, сияющая от солнца комната уверила Анюту, что теперь-то она видит так, как надо. Глядя несколько озадаченно на золотистые полосы пыли в воздухе ("Надо же, даже для уборки заходить боялись!"), она объяснила для себя виденный ранее туман: "Скакнула с перепугу на высший уровень зрения, а перепугал меня Юлий, когда сказал про Марка. Что тот мастер… Так вот как выглядит наколдованное! Поэтому Юлий говорит, что постоянно ходить с таким зрением нельзя… Ладно, обойдусь третьим уровнем".

Но когда девочка снова шагнула, она почувствовала себя кошкой, на которой от тревоги вздыбилась шерсть. И каждой "шерстинкой" ощущалось нечто льнущее, липкое и давящее. Анюта морщилась: впечатления не из приятных. Припомнив наставления Юлия, она представила себе волны, омывающие её тело, — результатом стало живое ощущение, что с неё сняли тяжёлое, тесное пальто.

Энергетика комнаты, состоящая из последствий колдовских занятий, разумеется, не оставила попыток разрушить поле чужака, но теперь уже двойная защита Анюты позволяла девочке не беспокоиться о такой мелочи.

Мишка и Вадим сидели в гардеробной. При взгляде на них Анюта вспомнила, как с мамой однажды зашла в огромный магазин и сердце её замерло: сколько высоких мужчин и женщин с одинаковыми застывшими улыбками!.. Лишь своей неподвижностью и странными позами манекены быстро успокоили боязливое внимание девочки.

Два манекена сидели в гардеробной: спины прямые, руки на коленях, глаза полуоткрытые. Они даже не прислонялись к высоким спинам своих стульев! Мишка сидел у окна, Вадим — напротив стойки с развешенной одеждой. Осмотр пришлось начать с Вадима — он сидел в тени.

Потихоньку поднимая уровень восприятия тонкого мира, Анюта наблюдала, как постепенно размываются очертания человеческой фигуры, как из ничего проступает геометрически идеальная конструкция из сплошных решёток, полностью вобравшая в свои границы тело Вадима. Конструкция не повторяла поверхности тела, она являлась узкой клеткой для него.

Решётки, узлы, сплетения… Девочка вздохнула и усилила резкость видения: показалось, за внешней конструкцией будто проволока поблёскивает. Анюта продолжала вглядываться всё пристальнее. Какая-то конструкция, кажется, внутренняя всё так же упорно лишь взблёскивала, не желая показаться полностью: вот линия идёт, сияет — и мягко пропадает, словно её кончик утянулся в туманное облачко; а потом всплывает продолжение, соединённое с другой полупризрачной деталью. Похоже, что внутренняя конструкция пронизала внешнюю, как паутина оплетает забытое, полуразбитое окно.

Нахмурившись, девочка огляделась, нашла ещё один стул, подтащила к Вадиму. Посидела перед ним и решилась. Невидимая клетка, которую она сразу обнаружила, ей известна. Юлий объяснил, как её находить и как она создаётся из слов заклинания. А вот паутина… И Анюта сделала то, что ей строго-настрого запретил делать её наставник, — коснулась пальцем исчезающей в пространстве паутинки…

… и раскалённый воздух, которым почти невозможно дышать, обрушился на её голову и плечи. Её тело мгновенно взмокло от пота, но девочка уже увидела: в каменистой впадине пустыни, выжженной до металлической синевы, лежали двое.

Она шагнула и остановилась, сморщилась, подхватила подол платья и принялась ожесточённо утирать мокрый лоб. Пришлось немного поплакать: жгучая капля скатилась в глаз, и теперь глаз свербило.

В конце концов, она оборвала оборку с подола и, промокая лоб, снова двинулась к впадине. Анюта знала, кто эти двое. Вадима узнала, по шраму, который змеёй выползал из короткого рукава и заканчивался на ладони (упал в детстве с дерева, спасая соседскую кошку); Мишку — по вышивке на заднем кармане его джинсов. Мама считала, что девочка должна уметь рукодельничать, а Анюта решила, что полученные навыки не должны пропадать зря, и осчастливила своим мастерством брата. Вадим тогда в шутку обиделся, что его обделили вниманием, и девочка пообещала придумать ему рисунок пооригинальнее, а он сказал, что не хочет другого, потому что ему тоже нравятся… Анюта опускалась перед Вадимом на горячие камни — он к ней ближе, но смотрела на Мишку и вспоминала, и сердце её холодело в странной пустоте, хотя пекло вокруг продолжало давить. Вадим сказал, что не хочет другого рисунка, потому что ему тоже нравятся драконы, как на Мишкином кармане.

… Она сидела на краешке стула — на самом краешке, да ещё наклонившись вперёд. Существующая одновременно в двух пространствах, сознанием перенесённая в иное место, она уже не могла контролировать положение тела в комнате. Палец её прилип к блестящей паутинке — проводнику в другой мир, а тело медленно съезжало со стула, повинуясь тяготению неудобной позы и собственной тяжести.

… Удивляться, что здешнее солнце их ещё не спалило, не пришлось. Парни изнурены, но на ногах ещё держались. Девочка стояла между ними, держала их за руки, вглядывалась в их лица и видела вокруг них защиту, дохленькую, но не дающую солнцу убить их. Кажется, Марку они всё-таки нужны живыми.

Вадим ещё мог улыбаться.

— Потерпеть? Думаешь, ещё есть надежда?

Ответить она не успела. Её будто выдернули из палящего мира…

Локтем она ударилась о сиденье, а коленкой — о пол. Заживёт! Главное — она снова в комнате, и никто не помешает ей выполнить то, на что она решилась.

4.

Сбегать по лестнице и думать о Юлии. Обыскивать первый этаж дома и думать о странных гостях Юлия. Стоять у двери в столовую, слушать, как Юлий обсуждает с домоправителем проведение второго дня праздников, и думать о странном мире Юлия. И все эти мысли как облака: лениво плывут по ясному небу, подпихиваемые ветром; только вот горизонт омрачён осевшей на нём тревожной тёмно-синей тучей — страхом за Мишку и Вадима, оставшихся в комнате Марка. А вдруг Марк вернётся в комнату раньше, чем поднимется туда Юлий?

Домоправитель записал последние распоряжения и ушёл на кухню.

Анюта отлепилась от стены и села за стол, напротив Юлия.

— У меня какое-то неясное предчувствие, что праздники пройдут не так спокойно, как ожидается, — задумчиво сказал Юлий. — Ничего особенного. Так раздражение. Разумеется, меня выбило из колеи внезапное появление Мигеля и Марка. Что ты о них думаешь? С Марком успела поговорить?