Александр Гарм - В щупальцах дракона (СИ)

Они сближались и обстрел становился более интенсивным, заговорили вертлюжные миньоны и ружья пехотинцев на плавучей баррикаде. Но эти большой опасности не представляли, мелкие ядра отскакивали, точно горошины от обшитых драконьей кожей бортов или застревали в толстенных деревянных щитах.

— Не отвечать, — напомнил Андрей затаившимся за фальшбортом стрелкам.

Пусть себастийцы стреляют хоть с километрового расстояния, 'Бритта' не такая уж маленькая мишень, но его стрелки должны попадать по врагам.

— Ждём, — повторил он.

Наконец все три охотничьих корабля достигли заранее намеченной точки в двух кабельтовых от противника.

— Приготовиться к повороту, — прошипел Андрей, горло снова схватило спазмом, — Право руля, четыре румба. Курс норд — вест — тень — норд.

В тот же момент 'Гортензия' начала левый поворот. Тросы натянулись под водой и 'Чёрный берег' тихо простонал в глубине. Шлюп двигался в четырёх футах от дна, разгоняя редкие косяки сверкающих рыб.

Наконец драконобойцы начали с двух сторон обходить плавучий остров. 'Горн' следовал за 'Бриттой' и оба вышли из под огня главного орудия 'Кота'. Некоторое время себастийский капитан, видимо, не мог решиться, но наконец принялся поворачивать в сторону 'Гортензии'. К этому времени расстояние между ними и баррикадой сократилось до минимума.

Разом ухнули две ретирадных пушечки 'Кота' и один из щитов на левом борту 'Бритты' с треском раскололся надвое.

Андрей зашёлся кашлем. Во рту появился медный привкус.

— Стрелкам начинать огонь, — прошептал он и сплюнул кровь.

— Огонь! — прокричал Пейтр так, что его услышали бы и в преисподней.

Треск ружей, фитильных аркебуз и мушкетов слился в единый гул. Ближние к противнику борта трёх охотничьих кораблей совершенно растаяли в клубящихся облаках серого дыма.

У рыбаков отлично получился первый залп, но дальше строй явно сбился — кто — то

заряжал мушкет раньше, кто‑то позже, а у кого‑то наготове имелся второй заряженный.

Дымка накрыла шельтердек и вязкими клубами опустилась на главную палубу. Своими глазами Андрей не видел уже ничего.

Чуть в стороне ухнула главная пушка 'Кота'. Ядро пробило борт 'Гортензии' и застряло где‑то в глубине. Снова зажигательное. Но второму кораблю нечего было опасаться, их трюмы были совершенно пусты.

Андрей отвлёкся от созерцания хаоса на поверхности и вновь опустился на глубину. 'Чёрный берег' был как раз под баррикадой. Прошла минута, за ней другая, время тянулось и шлюп полз слишком медленно.

— Приготовиться к отдаче кормового груза, — проговорил он, надеясь что Пейтр всё ещё неподалёку.

— Всё готово, кап, — доложил старпом.

Время пришло.

— Пустить ракету, трос отдать.

Толстый канат упал в воду и с палубы 'Бритты' в небо взметнулась синяя звезда, приказывая 'Гортензии' отпустить 'Чёрный берег' на волю.

Тяга ослабла и на шлюпе приняли это как сигнал. На поверхности шла ожесточённая перестрелка и никто не услышал вой подводных труб. Точно морское чудовище 'Чёрный берег' возник из‑под воды за баррикадой, встав буквально борт — в-борт с 'Котом'.

Водонепроницаемые порты раскрылись одновременно обрушив залп четырёх пушек. Остальное было за Якопом.

Дальнейших инструкций для операции небыло. 'Бритте' надлежало оказывать поддержку кораблям с десантам, но тех пока не было видно.

— Вояки всё ещё отсиживаются, — заметил Пейтр, глядя сквозь окуляры перископа за корму.

Военные корабли и в самом не спешили присоединяться к сражению. Костяк Флота держался в стороне и Совет продолжал посылать в гущу схватки рыбацкие судёнышки, загруженные стрелками.

Глава 21. РОЖДЁННЫЙ В ПЛАМЕНИ

Корабли были перегружены людьми сверх всякой меры. Казалось, что они могут перевернуться и пойти ко дну в любой момент. Ещё дюжине удалось проскользнуть в гавань и причалить прямо в порту, выгрузив островную милицию.

По подсчётам Андрея, соотношение сил в городе и на море теперь было едва ли не десять к одному в их пользу, однако бестолковое ополчение по — прежнему не могло ничего поделать с несколькими сотнями тренированных солдат.

Неумело спланированные атаки раз за разом разбивались о себастийскую оборону и толпы перепуганных бедолаг вновь и вновь пускались в бегство. Островная милиция не несла особых потерь, но и не продвигалась вперёд ни на шаг. И с этим невозможно было ничего поделать.

Андрей бы рассмеялся, пожалуй, не будь он на стороне этих неудачников.

В центре бухты единственная галера себастийцев вела бой уже с двумя кораблями островов Блаженной Рикки. Компаньоны вскоре пришли на помощь лорду Якопу, хотя положения дел это и не изменило. Парусники казались более внушительными, а числом пушек даже превосходили галеру, однако бой явно сводился не в их пользу. 'Кот' успел протаранить один из кораблей и тот, дав заметный крен на левый борт, спешил укрыться в гуще построений флота. Команды же двух других, включая флаг Якопа, были уже здорово потрёпаны артиллерийским и ружейным огнём. Командам кораблей эра Якопа явно не хватало выучки. По какой‑то причине они постоянно теряли ветер, себастийская же галера в такой ситуации была как рыба в воде, непрерывно перемещаясь и маневрируя.

Казалось, ядра кораблей не причиняют ей ни малейшего вреда. Несколько вёсел были сломаны, однако это не мешало себастийскому судну маневрировать и двум парусникам с большим трудом удавалось избегать встречи с его носом, не только снабженным смертоносным тараном, но и тремя, куда более опасными пушками.

Вдали от входа в бухту, почти на линии горизонта, маячил силуэт 'Элины Мари'. Судя по всему, салардийцы не желали участвовать в битве на чьей‑либо стороне, но и бросить оставшуюся на острове хозяйку они тоже не могли.

Феличиана ди Бруне. Андрей решил переговорить с ней немедля.

— Курс на северную оконечность порта, — скомандовал он, — Пусть ребята сменят ополчение на вёслах. Скоро будем выгружаться. Самый малый ход.

Он прислонился к штурманскому столику и закрыл глаза. Феличиана отыскалась в береговом форте.

'Эсса ди Бруне, что вы делаете здесь?'

'Андре?' — прокричал ему прямо в ухо рассерженный голос, — 'Кой чёрт вы устроили? И зачем сбежали?'.

'Я выполнял поручение леди Маргарит', — ответил он, — 'Она напрямую связана с тем, как я попал в этот мир и поможет мне выбраться отсюда'.

'Выбраться?… Боги, Андре, она сама вам это пообещала?'

'Не скажу', — ответил он, помедлив, — 'Мы вообще об этом ещё не разговаривали. Однако я уверен, что она согласится помочь, если я спасу её…'