Дэйв Дункан - Настоящее напряженное

– Знаю. Отлично. Сейчас я закончу обход, а ты пока умойся. Никто не должен знать, что я уехал, а не то за мной увяжется половина нагианцев – что бы я им ни приказал! Сразу же, как…

– Я тоже! – заявила Исиан. Она не позволит, чтобы ее оставляли, как маленькую!

Трое мужчин разом обернулись к ней; она напряженно пыталась выдумать хоть какую-нибудь убедительную причину, по которой ее нельзя оставлять, как маленькую.

– Но, госпожа! – не выдержал Злабориб. – Эта поездка не для…

– Я тоже! Д’вард, ты сам говорил мне, где безопаснее всего!

Безопаснее всего – рядом с ним, говорил он, ибо «Филобийский Завет» предсказывал множество вещей, которые ему предстояло сделать, прежде чем он умрет. И потом, если войску удастся благополучно добраться до Нагвейла и Джоалвейла, что будет с ней, с лемодийской предательницей? Даже если она вернется когда-нибудь в Лемод, ни один уважающий себя мужчина не возьмет ее в жены. И потом она сама хотела быть только рядом с Д’вардом. Она никогда не говорила ему этого, но если он попросит…

Он ухмыльнулся:

– Ты уверена, Л’ска? Это означает нелегкую дорогу и бессонную ночь.

– Уверена!

– Таргианские патрули могут перехватить нас и убить.

– Ты сам не веришь в это, иначе бы ты не поехал!

Он усмехнулся и одарил ее одной из своих редких замечательных улыбок, от которых мир становился светлее.

– Тогда пошли. – Он махнул рукой Дошу. – Поможешь этому ходячему ужасу привести себя в порядок, ладно, Л’ска? – Он вскочил со скамейки и исчез в дверях, оставив двоих мужчин ошалело смотреть ему вслед.

– Что означает этот «Л’ска», которым он тебя обзывает? – спросил Дош.

– Так, прозвище.

Злабориб пожал плечами:

– На классическом джоалийском «ляска» означает «отвага».

– О… – только и сказал Дош.

Исиан этого не знала, но ей это понравилось. Д’вард говорил, что так называется маленькое животное с бурой шерстью, но ее-то волосы были вовсе не бурыми. Они были темно-каштановыми.

39

Когда они осторожно выбрались из лагеря, Д’вард взял Исиан за руку. «Ну вот, так лучше», – подумала она. Потом решила, что он просто снова опекает ее, успокаивая, как маленькую. До сих пор единственный раз, когда он прикасался к ней, – это в ночь переправы через Лемодуотер, в ночь бегства из города. Тогда ее поразила его физическая сила, хотя она всегда считала, что совершенно не обязательно более уверенно двигаться в темноте только потому, что ты мужчина.

И потом эту прогулку вряд ли можно было назвать романтической, ибо взошел Трумб и от его зловещего зеленого света люди казались покойниками – какая уж тут романтика! Для влюбленных больше подошло бы розовое сияние Эльтианы. Кроме того, с ними был Дош – он шел впереди, показывая дорогу. Он шел, как покойник, ну, во всяком случае, как полуживой человек, – ему вообще лучше было бы отлежаться. Так что никакой романтики. Гораздо больше гусиной кожи и страха. Как бы то ни было, она не отнимала руки, время от времени легонько сжимая его пальцы.

Они выбрались из лагеря, так и не замеченные часовыми, что изрядно огорчило Д’варда. Потом Дош сказал, что он лучше пойдет вперед во избежание неприятностей, и наконец-то она осталась с Д’вардом наедине.

– Это ты нежничаешь или просто снова успокаиваешь меня, как младшую сестру?

Он отнял руку.

– Прости.

– За что? Нет, с тобой правда с ума сойдешь!

Его глаза и зубы ярко блеснули в лунном свете.

– Ну, что такого я наделал?

– Нет, меня бесит не то, что ты делаешь, а то, чего ты не делаешь! Как по-твоему, какая женщина потерпит, когда на нее не обращают внимания как раз тогда, когда она совершенно откровенно дает понять, чего хочет!

– Ты имеешь в виду, с ножом? О, я вполне понял послание. В жизни так не пугался!

– Это было до того, как я тебя узнала. Почему ты даже не целуешь меня?

Он вздохнул.

– Я же говорил тебе, Исиан. Я дал слово другой. Ты славная девочка, и…

– Я не девочка!

– И не славная?

– Еще какая славная. Ты только попробуй.

– Чего я хочу – так это разложить тебя на коленке и выдрать как следует.

– Обещаешь сначала снять с меня штаны?

– Исиан! Постыдилась бы!

– Я и стыжусь. Чего я только не перепробовала… – На этих словах она споткнулась и чуть не упала. Д’вард даже не попытался ее подхватить.

Это было унизительно.

Минут через двадцать они вышли к мосту через ручей.

– Пароль? – послышался грубый голос из кустов.

– Цветок стыда, – отозвался Дош. – Капитан Ксаргик?

– Да, господин.

– Нас трое. Ты возьмешь этого человека. И э-э… мальчик может ехать за Цуггигом. Я поеду с Прогьюргом.

– Его скакуну всего пять лет, господин. Лучше…

– Это приказ!

– Как угодно, господин.

Исиан усмехнулась, гадая, заметил ли Д’вард, как упивается Дош возможностью покомандовать; таргианец-то наверняка заметил.

Поездка на моа представлялась ей замечательным приключением. Моа оказались большими – она никогда не думала, что они такие большие. Все новые таргианцы выводили своих скакунов из темноты. Длинные шеи, казалось, поднимались на половину высоты до Трумба, а седла располагались выше головы взрослого мужчины, даже Д’варда! Как она заберется туда? И, что еще более важно, как она оттуда слезет?

Уланы потянули поводья вниз – некоторые даже отрывались от земли и повисали на них. Моа недовольно зачирикали, но все же сложили свои здоровые ножищи и сели.

– Готов, парень? – спросил капитан у Исиан. – Тогда держись, если жизнь дорога, ну!

– Э-э… это вы мне? Готов к чему?

Ближайший к ней улан взлетел в седло, и в то же мгновение Ксаргик Капитан и другой человек оторвали Исиан от земли и почти швырнули ее ему на спину. Она только успела обхватить его руками, как моа взбесился. Он взвился прямо в небо, в то время как остальные проворно убрались с дороги. Он упал вниз и снова взмыл вверх. Он визжал и кричал, он лягался и брыкался. Она отчаянно цеплялась за наездника, крепко прижавшись лицом к его грубой кожаной куртке. Она цеплялась так крепко, что не была уверена, может ли он дышать, и все же седло высоко подбрасывало ее на протяжении, казалось, нескольких часов. Иногда она шлепалась на мохнатый круп моа, иногда на край седла – это было больнее всего. Ноги мотались вверх-вниз, как крылья. Цуггиг орал гнусавые таргианские ругательства, которых она не понимала, а моа игнорировал. Несколько раз она слышала, как Дош кричит от боли – нет, право, ему не стоило этого делать в его-то нынешнем состоянии! Д’варда не было слышно, но вскоре вся ночь, казалось, заполнилась бешено брыкающимися моа. Ох, бедняга Дош!