Антон Соловьев - Восставший против Неба

— Прощай! — прошептал певец. — Я буду помнить о тебе, душа мира.

Вскоре всё было кончено. От Лайлы не осталось ничего. Лишь горстка серого праха лежала на полу башни. Тильво наклонился и просеял его сквозь пальцы. Певцу захотелось заплакать от обиды, но слезы не хотели литься из глаз. Тильво сидел и рассеянно просеивал в руках прах совсем ещё недавно живой девушки.

— Тильво! — Голос Одэнера заставил вздрогнуть певца. — С победой тебя!

— Тебя тоже, — ответил певец.

Он совсем забыл, что связь с башней во время битвы не прекращалась ни на минуту.

— Башня! Дай изображение! — приказал певец. Зеркало замерцало, и на нём появилось лицо Одэнера.

— Она умерла, — только и мог сказать Одэнеру Тильво.

— Она вернулась в сердце мира! Пойми же, хоть она и казалась тебе обычной девушкой, Лайла на самом деле слишком далека как от человека, так и от бессмертного. Тебе было бы с ней тяжело.

— Но я… Я не знаю. Она ничем не отличалась от обычной девушки. Даже наряды примеряла.

— Она примеряла на себя шкуру человека. Она другая, ты должен понять это. Она даже могла бы ещё на какое-то время остаться, если бы захотела.

— Ты уверен в этом? — Тильво нахмурился. — Хочешь сказать, что этот мир просто использовал нас с тобой, чтобы не быть поглощённым Бездной?

— Не знаю, — пожал плечами Одэнер. — Мне по крайней мере так кажется. Я, как и ты, впервые столкнулся с живым воплощением души мира.

— Со мной приходили прощаться души людей, что пребывали на Небе, — сказал Тильво.

— И что они тебе сказали?

— Это слишком личное. — Тильво почему-то не хотелось рассказывать бессмертному про последний разговор с Рандисом и другими умершими людьми, хотя ничего личного на самом деле в этом не было.

— Извини, — Одэнер улыбнулся. — Куда ты теперь?

— Не знаю, — пожал плечами Тильво, — может быть; если бы Лайла осталась жива, то я бы осел в какой-нибудь тихой деревеньке. Взял бы в аренду у местного господина небольшой надел земли.

— А теперь, когда Лайлы не стало?

— Я не видел ничего, кроме острова. Остров хоть и велик, но всё-таки это не целый мир. Скорее всего я отправлюсь странствовать. Хочу посмотреть и Большую землю, и Северные острова, побывать на юге и на востоке. Я умею петь и этим всегда заработаю на хлеб. А в тех краях, где песня не в большом почёте, я могу пригодиться как воин. Я хоть и знаю, что мой опыт владения мечом, доставшийся мне от другой жизни, рано или поздно должен исчезнуть, всё-таки надеюсь, что это случится не завтра. Интересно, как всё-таки люди отнесутся к тому, что Неба не стало?

— Мне тоже интересно, — Одэнер улыбнулся. — Ты какое-то время пробудешь в башне?

— Думаю, что да.

— Тогда ещё поговорим. А мне нужно сделать ещё одно дело.

— Какое?

— Похоронить посвящённых.

Этот день надолго запомнился Сыну Неба. Теперь уже бывшему Сыну Неба. Когда вместо привычных красок Неба вышину залил сплошной светло-голубой цвет и появился огненный шар, Сын Неба понял, что это конец. Конец прежнему миру. Его почему-то не волновало, каким образом всё это произошло. Главное, что это случилось. И теперь живое воплощение отлично работающей машины, состоящее из Слуг Неба, Воинов Неба, Мечей Неба, больше не существовало. А это значит, что и существование Небесной обители теперь под угрозой. И надо что-то делать. Иначе привычный, такой спокойный мир, где каждый человек занимал строго определённое ему место, может погрузиться в хаос.

На площади толпился народ. В гуле голосов Сын Неба старался уловить настроение толпы. Люди были испуганы и ждали ответа. Сын Неба понимал, что сейчас, только сейчас и никогда больше, у него есть единственный шанс, и он должен им воспользоваться.

— Дети мои! — стоя на балконе своего кабинета, начал свою речь перед огромной толпой Сын Неба. — Это свершилось! Я и те, кто мне помогал, победили!

По толпе прокатился ропот недоумения.

— Мы готовились к этому дню долгие, долгие годы. Небо, это ужасное чудовище, наконец-то повержено!

Гул толпы стал ещё громче, и Сын Неба на мгновение даже испугался, но, собрав всю свою волю в кулак, он продолжил:

— Вы спросите меня: что я такое говорю? Ведь я сам долгие годы твердил вам, что Небо вечно и предвечно, что оно благо. Я врал вам, дети мои.

Гул толпы стая медленно перерастать в рёв, и Сын Неба сделал еле заметный жест рукой, который увидели окружившие со всех сторон толпу Слуги и Воины Неба.

— Замолчите! Сын Неба говорит! — послышались снизу голоса.

— Небо — это ужасное чудовище, которое пожирало души умерших людей. Но теперь свершилось чудо. Утроба чудовища разрублена, и пленные души упорхнули на свободу. Вы спросите меня, почему я столько лет обманывал вас? Да, вы вправе спросить это!

— Почему ты нам врал, Сын Неба? — стали раздаваться голоса из толпы.

Сын Неба был доволен. Специально обученные люди, которых он называл кликушами, переодетые в обычных горожан, начали играть свои роли. И роли, как считал Сын Неба, несомненно, очень важные.

— Скажите мне, можно ли говорить тяжелобольному, что он умрёт? Добрый ли это поступок? Может получиться так, что он будет верить, что выживет, и действительно поправится, если не говорить ему, что он обречён. Будет ли злом такая ложь?

— Нет, — раздались голоса из толпы.

— Небо было всевидящим и всезнающим. И поэтому мы, те немногие, кто на протяжении веков тайно боролся с ним, вынуждены были до поры скрывать это. И вот час великой битвы настал. Одновременно по всему миру я и верные мне люди вознесли великую молитву, над словами которой бились лучшие мудрецы. И это был, поверьте мне, тяжкий труд. Многие молящиеся в это время со мной погибли от истощения сил, отдав свою жизнь ради победы. И я… Я!!! — закричал Сын Неба. — Я скорблю об этом и жалею, что не я был на их месте.

Сказав это, Сын Неба начал рвать на себе одежды.

Толпа снова затихла. Всё шло очень хорошо. Даже слишком хорошо. Основательно порвав на себе одежду и оставшись стоять практически голым, Сын Неба продолжил свою речь:

— Я прошу у своего народа прощения, что скрывал нашу великую тайну о том, как победить Небо, от простых людей. Но пусть истинное небо и огненное светило будут мне свидетелями, что по-другому мы бы не победили. Ибо только тайная борьба смогла покончить с Небом.

Сын Неба почувствовал, что начал заговариваться и ходить по кругу. Он снова сделал еле заметный жест рукой. И в толпе раздались крики:

— Расступись! Пропустите!

Толпа пропустила к самому балкону двух людей, нёсших носилки с лежащим на них человеком.

— Кто вы? И что вам надо? — спросил Сын Неба, повторяя про себя: «Только бы не сплоховали. Только бы не сплоховали».