Сергей Радин - Стража

"Ах, какие мы все впечатлительные и мнительные, — думал Вадим, чувствуя, как эти впечатлительность и мнительность заковывают его собственное тело в броню напряжения. Чувствительность немедленно предложила новый поворот для размышлений. — Моё собственное тело. Разбежался. Где же оно моё, если Зверь лезет из него — из меня? — дай ему только мельчайшую возможность? Где?" Воображение, как водится, тоже не дремало — тут же подбросило в костёр сумбурных мыслей своё полено — Яркую картинку: Вадимова кожа натягивается под напором изнутри и лопается в тысяче мест, обнажая выпирающую наружу шипасто-бронированную чешую, блестящую от потёков крови…

Последний поворот к перекрёстку оборвал "высокий полёт воображения" — и вовремя, ибо Вадим отчётливо ощущал, что его уже просто трясёт от засевшей в мозгах мысли: "Так чего во мне больше — человеческого или Звериного?"

Тело застыло в железном напряжении, и с мотоцикла он побоялся встать.

— Приехали, — сказал Андрей с некоторым недоумением, почему Вадим сидит на месте.

— Я подожду здесь.

— Нет. Я оставлю мотоцикл, чтобы они думали, что вот-вот вернусь. Это удержит их на месте, пока нас нет.

"Он объясняет мне, как ребёнку-дебилу". Пытаясь сосредоточиться на анализе поведения Андрея, Вадим одновременно сделал попытку пошевелиться. Через секунды множество уколов в обе затёкшие и будто вспухшие ноги заставило его охнуть, и он снова осел на сиденье, с горечью и злостью понимая, что без посторонней помощи ему не встать.

Что-то быстро-быстро погладило его левую ладонь.

Ниро. Пёс встал на задние лапы, передними упираясь в мотоцикл и в бедро хозяина. Внимательный взгляд всепонимающих собачьих глаз успокоил — чуть-чуть — Вадима, но способности двигаться не появилось. Вадим криво усмехнулся: надеялся, что Ниро — пёс волшебный? Наив-то, а?

Андрей меж тем с недоумением наблюдал за ними. Ниро повернулся и коротко гавкнул на него.

— Вадим…

— Я не могу встать! — раздражённо сказал Вадим.

— А сказать сразу — языка нет, да?

Механическая кукла, в которой что-о сломалось, но механизм которой всё ещё туго, но действовал, — вот так себя чувствовал Вадим, пока Андрей стаскивал его с мотоцикла. И не просто стаскивал — наваливал на себя. Стоять Вадим не мог: ноги как надутые пузыри. Попробовал ими пошевелить и постыдно повис на Андрее.

— Всё нормально. Перенапряг — и больше ничего. Ща, разойдёшься.

И правда, через несколько шагов ощущение резиновых ног, наполненных фейерверками из острых игл, пропало.

После чего вернулась способность беспокоиться из-за происходящего вокруг, что и заставило обернуться. Ровные ряды боевиков на мотоциклах окаменело застыли у костра, где Андрей оставил свою машину. "Как загипнотизированные. Хотя я никогда не видел загипнотизированных. Или как зомби".

— Вадим, я не хочу тебя пугать, но с этой руки тебе придётся снять наруч, — осторожно сказал Андрей. — Ты сам-то ничего не чувствуешь?

"С этой руки?" Вадим не сразу понял. Взглянул на одну, на другую руку.

Нет, он не чувствовал. Бронированная кожа незаметно для глаза поднималась к локтю — настоящий панцирь. Рука увеличивалась в объёме, толстела, и наруч с метательным ножом впился в броню, готовый вот-вот разорваться.

Не дожидаясь реакции остолбеневшего Вадима, Андрей расстегнул наруч и виновато сказал:

— Это ведь из-за меня, да? Я же помню: ты уходил — всё нормально было. Не психуй, ладно? Скиф, наверное, вернёт руку в нормальное состояние. Он в таких делах мастак.

— Будем надеяться, — выдавил Вадим.

С оценкой Скифа он согласен, однако… "Не слишком ли я верю во Всеслава? Славка и так забрал в руки все нити событий. С другой стороны, на кого надеяться, как не на Славку? Нет! Лучше не надеяться. Тем страшнее разочарование".

Ненужные размышления отвлекали, пока он шёл к дому — как под конвоем: Ниро слева, Андрей — справа. А дальше "конвой" логично расставил мысли по местам — одолели хозяйственные. Сначала — Ниро. Пёс давно не ел, а нагулялся вдоволь. Выполнил ли Митька обещание пожарить колбасу, чтобы не испортилась? Конечно, для Ниро и сухой корм найдётся, но — или пёс к нему непривычен, или всё-таки не нравится — только Ниро ест его неохотно… Потом — Андрей. Его теперь и с Киром оставлять опасно, если Чёрный Кир является сейчас тем, кем сейчас же пребывают его боевики. Случись что — и Кирилл будет спокойно смотреть, как Шептун убивает его друга… Вот так дошёл черёд и до раздумий о Кирилле.

Они начали спускаться мимо газона с "лесным уголком", и Вадим спросил:

— Кирилл теперь нам помогать не будет?

— Будет. У него жажда крови посильнее, чем у ребят. Раз в сто. Если он сейчас кого-то нашёл — донора — не удивлюсь. А луна ещё не в полной силе. Чужая кровь приведёт его в себя. Он поймёт, кем стал, и станет сопротивляться. Он сильный. Вернётся.

— И что это даст?

— Кирилл любит свободу. А вампирство — это сильная зависимость.

— Но он и так ночная пташка.

— Дело не во времени. Хотя оно тоже часть зависимости. Голод. Кирилл не хочет рабства от состояния вампира. Пока он голоден, сознанием он блуждает в сумеречном мире. Там страшно. Пока сыт, он почти нормальный человек.

— Значит, поможет.

— А куда ему деваться?

За разговором, для Вадима похожим на тыканье в кнопки наудачу, в кнопки, среди которых единственная верная, а все остальные чреваты небывалыми катаклизмами, они подошли к подъезду Вадима.

Приподъездная площадка не пустовала. Как всегда.

На скамейке сидели двое. Вадим глазам не поверил, определив по фигурам классическую влюблённую парочку, отдыхающую после долгого гулянья: парень по-хозяйски обнимал за талию прикорнувшую на его плече девушку и курил, изредка встряхивая в сторону пепел.

Дыхание стоящего рядом Андрея вдруг участилось. Он словно в один момент разозлился и с трудом сдерживал себя.

— Кирилл… Ты не смел этого делать!..

46.

Чёрный Кир коротко глянул на них и вновь глубоко затянулся сигаретой.

Длинная юбка с разрезами и короткая вещь, называемая топом, кажется. И фигуру девушки, и одежду на ней Вадим узнал сразу. А вот назвать её по имени отказывался напрочь. Нет, только не в такой ситуации. Нет, это не Виктория прильнула к Чёрному Киру и спит в его объятиях…

Всё. Сказано. Имя прозвучало, и нужно смириться с реальностью. Но какое-то неприятие внутри сделало Вадима наивным до глупости.

— Это Виктория?

— Это Виктория, — безразлично подтвердил Чёрный Кир.

— А почему она здесь?

— А фиг её знает. Выхожу из дома, смотрю — прячется за кустами. Ну, подошёл познакомиться. Слушай, Вадим, а какое значение имеет, почему она здесь? Может, ты хотел спросить другое?